Визитёрша
Шрифт:
— Конечно, конечно. Проходи, — она потянула меня за руку, заводя в кухню и посадила за стол.
— Вы что-то знает о нём?
— Слышала, что судят его. За что, не знаю, деточка, — женщина налила мне большую кружку воды и положила на стол ломоть хлеба.
— Когда судят? — спросила я прежде чем взяла чашку. Я не могла ни есть, ни пить пока не узнаю о нём хоть что-то.
— Вроде, сегодня судили.
— И что?
— Не знаю. Люди говорят, что признали виновным, но откуда им знать? Ведь судили за закрытыми дверями.
Я сидела и смотрела на чашку, так и не отпив воды.
— Это только сплетни, —
У этой доброй женщины по имени Дара я прожила три дня. Она оказалась булочницей и знала Карделей еще с тех времён, когда они были детьми. По моей просьбе Дара каждые день ходила на рыночную площадь, расспрашивать местных сплетников о судьбе Карделя старшего. Одни говорили, что он сослан как каторжник, другие, что оправдан… третьи что уже казнён.
Я сходила с ума. От того, что ничем не могла ему помочь. От того, что ничего не знала. А еще я всё время винила себя. Возможно, веди я себя иначе, о моём присутствии в империи не узнали так быстро. Еще я винила его, за то, что перенёс меня, но не объяснил сразу всех рисков. Что всё скрывал, умалчивал и вместо того, чтобы действовать сообща, мы ссорились и не понимали друг друга. Но больше всего на свете я хотела его видеть. Живым здоровым и не вередимым. Я ничего в жизни так не хотела, как его возвращения в те дни.
И он вернулся. Стучал в дверь так, что кажется чуть не снёс со своего пути. Я спала на чердаке трёхэтажного дома, но всё равно услышала, как Тимер ворвался в дом и спросил у Дары, знает ли она где я.
Не помня себя от волнения, я подскочила со своей лежанки и бросилась к выходу из чердака. Распахнула дверь, но прежде чем успела выбежать на лестницу, он подхватил на руки целуя и прижимая к себе.
— Ты здесь, — простонал он, покрывая поцелуями моё заплаканное лицо.
— Оправдали? — выдохнула я. — Тебя оправдали?
— Нет, — Тимер покачал головой и невесело улыбнулся. — Но теперь всё хорошо, — он погладил мои волосы и рассмеялся. — Никудышные вы конспираторы.
— Почему? — удивилась я, тоже трогая собственные волосы и не понимая, о чем он.
— Голова тёмная, а брови так и остались светлыми, — посмеиваясь объяснил он, прижимая меня к своей груди и целуя.
— Нужно покрасить брови? — спохватилась я.
— Нет, — покачал головой Тимер. — Уж лучше смоем тёмную краску, — отпустив меня, он залез в наплечную сумку. Достал оттуда скрученные и перевязанные лентой листы и показал мне. — Теперь ты гражданка империи и нам не нужно тебя прятать.
— Я не понимаю… Как? — взяв из его рук листы, я развязала ленту, и прочла содержимое первого документа. По всей видимости, эта бумага была моим удостоверением личности.
— Император решил, что живым я, всё же, буду полезнее, — ответил Тимер.
В его тоне было нечто, что заставило меня поднять на мага взгляд.
— Что он захотел в обмен? — спросила я, показывая документ.
— Клятву верности, на крови.
— Но тебе нельзя давать ему клятву на крови! Она ведь укоротит твою жизнь еще больше, — выдохнула я. — Нам нужно бежать, да? Нужно спрятаться, чтобы тебе не пришлось…
— Я уже дал её, — перебил меня Тимер, погладив по щеке, и забрал, едва не выпавшие бумаги.
— Тимер…
— Всё хорошо, правда, — произнёс он. — Это не худший выход из сложившейся ситуации.
— Худший
Он кивнул.
— Скольких лет это стоило? — тихо спросила я.
— Думаю, около пяти. Это не так важно. Главное — дойти до источника. Тогда ни твои, ни мои клятвы крови не будут иметь значения.
Моя жизнь в этом мире после того дня изменилась до неузнаваемости. Должна признать, я не могла даже представить, что здесь, на родине моего отца, смогу почувствовать себя почти как дома. Если быть совсем честной и объективной — дома я никогда не жила в таком душевном и материальном комфорте, как здесь. Хотя мамы и мира, которого я считала своей родиной, это, конечно, заменить не могло.
В первую очередь меня радовало то, что исчезла необходимость прятаться и я, наконец, могла свободно ходить по городу. Сначала я гуляла в основном с Тимером и Отрой, но потом всё чаще стала выходить и одна. Магу это не нравилось, но запрещать и приказывать мне, как он иногда делал это по другим поводам с сестрой, Тимер не пытался. Больше возмущался и пытался найти мне занятие дома или просто при сестре и брате, чтобы оставить под чьим-то присмотром. Своё упорство он объяснять отказывался — думаю логичного объяснения там и не было, ведь район в котором мы жили был очень спокойным и безопасным.
Еще, у меня начали появляться новые знакомые. Отра приводила в дом подруг, а Тимер нередко звал меня на свои деловые встречи, где знакомил с разными людьми. Говорить с этими собеседниками у меня как правило не получалось, но это было ни к чему. Я понимала, что маг зовёт меня просто потому, что любит, когда я сижу рядом.
Дней через десять Тимер, как и грозился в самом начале нашего знакомства, привёл в дом первых репетиторов. Сначала нас начала навещать престарелая гувернантка, которая когда-то занималась еще с Отрой. Она, по просьбе Тимера обучала меня языку, когда маг уходил по работе. Через несколько дней после её прихода, поздно вечером, когда мы с Отрой и её подругами играли в одну совершенно нелепую местную игру, в дверь постучался еще один нежданный для меня гость. Не высокий, немногим выше меня, поджарый мужчина протянул мне письмо от Тимера, который уже второй день находился во дворце императора. В письме маг объяснял, что этот человек, имя которого Холид, мой новый учитель. Холид обладал тем же магическим даром что и я, и должен был обучить меня всем тонкостям его использования. В тот вечер Холид лишь попросил мерки моей одежды и ушел.
Когда спустя три дня он вернулся и показал, в чем будут проходить тренировки, я покраснела, а Тимер, скрестив руки на груди, заявил, что Холиду придётся заказывать мне новую одежду. Тот факт, что принесённый мужчиной комплект из тонкой, как ткань, кольчуги делался несколькими мастерами на заказ в течении нескольких дней и ночей, его не волновал.
— Что именно тебя не устраивает в форме, Кардель? — спросил мой новый репетитор.
— Думаю, ты догадываешься, — ответил Тимер, который так и стоял не меняя позы с недовольно скрещенными на груди руками. — Я понимаю, что для самозащиты у источника ей понадобиться оголить как можно больше кожи, но бегать едва не голой на тренировках необходимости нет.