Визитер
Шрифт:
На сей раз в голосе Лукманова не было и тени напускной шутливости.
— Сказать по правде — очень. Хотя о нем давно никто ничего не слышал.
— Ну, было бы странно, если бы вы по нему объявили траур. Ладно, если не хотите — можете не говорить, где и как произошло покушение на кого-то из ваших. Или — на вас лично, Всеволод Рогволдович?
— Нет, на меня никаких покушений не было. — Эй– но пришлось все же смириться с тем, что его враг будет называть его по имени-отчеству.
— Отрадно, отрадно, хотя, конечно, здравствовать вам я не слишком
— Давайте к делу, — напомнил Эйно.
— Можно и к делу, — согласился Василий Сергеевич. — Как я понимаю, почерк убийств — не ваш. Из этого делаю вывод — имеется третья сила. Возможно, это один человек, возможно — не один. И его цель — столкнуть нас лбами. Думаю, и вам это приходило в голову.
— Или — покарать тех, кого он выбрал.
— Ну, может быть, оно и так. Я бы и эту версию принял, может быть. Но вот во что не верю ни на грош, так это в то, что ни на кого в О.С.Б. не было за последнее время ни одного покушения.
— А если б даже и было, что бы это поменяло?
— Могло бы отменить версию о том, что кто-то решил покарать нас и только нас.
— Предположим, была одна неприятная ситуация, — проговорил Эйно.
— Ну-ну, так я, в общем-то, и думал, когда звонил вам. Из морга звонил, между прочим. Лежит там одна наша ситуация — якобы связанная с кислотой и ожогами. Ну, официальное следствие разочаровывать мы не станем. Смех сказать, мои определили то же самое, идиоты! Но вы-то были в Констанце двадцать лет назад, совсем недавно, ваши воспоминания еще свежи.
— Хотите сказать, что это были…
— «Чернильные пятна»? У нас их зовут так. Чрезвычайно редкие маленькие тварюшки. И очень, очень опасные.
— Согласен. Хорошо, что ваши любимые экологи не создали конвенцию об их защите. А то бы здесь и ее подписали — вслед за Киотским протоколом и за всем прочим.
— Не трогайте святого! — обиженным тоном протянул Лукманов, и тут же рассмеялся. — Я готов подписать конвенцию о защите… наших людей от этих тварюшек. Причем готов признать второй договаривающейся стороной даже вас.
— А если я скажу, что подумаю?
— Думайте. Когда у вас кого-нибудь все-таки убьют — не поленитесь позвонить мне. Ну, надо же будет попрыгать от радости и покричать: «А я же говорил! А я предупреждал!»
— И что вы предлагаете? — Эйно слегка склонил голову набок.
— Предлагаю разделение труда. Вы понимаете, что милые маленькие зверушки могли быть пронесены только из Запределья — и ниоткуда еще? А мы через Предел, как правило, не выходим. Мы действуем иначе.
— А кто сказал, что у вас нет никаких вещей из Запределья? Ни зелий, ни артефактов? Даже
Есть, отчего же. И вы можете прекрасно отрабатывать свою любимую версию: убийца — провокатор из наших. И хорошо бы, если бы так оно и оказалось, и этот тип попался бы мне в руки.
— А вы отбросили версию о нас?
— Ну что вы, нет, конечно. Мы с удовольствием будем развивать версию: убийца — провокатор из О.С.Б. Но поверьте моему опыту — я вижу, что вы лично не имеете к этому отношения. А вы — все же более компактная организация, вас и гораздо меньше. Словом, я предлагаю начать с того, что мы не станем мешать работе друг друга. Вы — в Запределье, мы — в мире Оборотной Стороны. Поймите, убийцу найти необходимо и вам, и нам.
— Вам хочется отомстить? — В голосе Эйно прибавилось яду.
— Ну, поскольку некто попытался оборвать… Да вы и без того можете догадываться, что он попытался оборвать, уничтожив Пенн Юна.
— Полагаю, некоторые финансовые потоки?
— И некоторые международные связи. Одним словом, если бы я, узнав о гибели Склепова по своим каналам, не отправился бы немедленно сюда, меня бы все равно вынудили это сделать. Обстоятельства… — Лукманов тяжело вздохнул. — Что вы можете сказать о личности убийцы? Склонность к театральным эффектам, не так ли?
— Думаю, так, — с сомнением произнес Эйно.
— Да уж, более театрально, нежели Склепова, не убивали еще никого. Кстати, как вы полагаете, почему сразу несколько «акул пера» оказались на месте… ну, скажем, самоубийства. Я уже посмотрел, что пишут в Интернете. Журналистов в городе не так уж много, ничего там, вроде, не планировалось — а вот успели заблаговременно. Как вы думаете, к чему бы это?
— Полагаете, их кто-то вызвал? Или они причастны?
— Ну, последнее — вряд ли. Но кто-то наверняка о них позаботился. Кто-то, кому потребовалось развалить это сборище сектантов и клинических идиотов.
— Вы, кажется, сами их презираете и не терпите? Но ведь он был вашим человеком!
— Всеволод Рогволдович, я вижу, вы проявляете наивность. Да, презираю. Но как раз терплю. Потому что вся эта экстрасенсорно-сектантская шатия пока что служит нашему делу. Если хотите — делу человечества, уставшего от нестабильности. А вот вас, уважаемый, я отнюдь не презираю. Но тоже терплю, только поскольку у нас сейчас — одна беда. Сплошной дом терпимости, такова жизнь. В общем, так или иначе, нам с вами придется подписать временное перемирие. Неформальное, разумеется.
Самое поганое во всем этом было то, что глава С.В.А .Москвы был прав, абсолютно прав. Но искать убийцу в Запределье — это искать иголку в стоге сена. И Эйно отлично об этом знал.
— Итак, кого мы ищем, — говорил Лукманов, допивая принесенный коньяк. — Театральные эффекты — это раз. Желание любым способом покончить с тем, что ему особенно сильно не понравилось — это два. Возможность выйти в Запределье либо получить оттуда что– либо — это три. А есть и четыре… — он замолчал, надолго задумавшись.