Визитер
Шрифт:
На месте оборотня Кари убрал бы вредного свидетеля. Убрал бы чисто и спокойно, без всяких надписей. А потом на мертвого можно свалить все что угодно, тем более что и сам он отнюдь не безгрешен.
Вряд ли оборотень захочет отдавать Кари С.В.А. — там, конечно, могут быть очень разозлены гибелью этой твари, которая тряслась здесь и молила о пощаде, обращаясь попеременно к Кари и его собакам. Но С.В.А .не будет сам собой, если не допросит контрабандиста хорошенько, прежде чем уничтожить. И, опять же, итоги допроса будут для оборотня печальны.
На
Так что же делать?
Оборотень назначил встречу назавтра — в летнем кафе в двух шагах от Невского, напротив Казанского собора. Конечно, вряд ли его там и убьют. Место слишком людное, а если что — можно запросто уйти в Запределье.
Запределье. На Невском. Днем.
Это примерно равносильно прыжку с одной крыши на другую — и без страховки. Если Кари, уйдя через Предел, не будет раздавлен первым же из автомобилей, это еще не гарантирует ему жизнь. Вероятно, тогда случится много других неприятностей. А спрятаться в этом районе будет почти негде.
Значит, надо придумать кое-что иное.
Во-первых, следует прийти туда не самому. Передать послание. А заодно — переназначить встречу. Она состоится — но только там, где Кари будет чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности.
А во-вторых, напишем-ка мы некое письмецо — на всякий случай, для пущей предосторожности. И попробуем его завтра отослать с оказией.
…Это послание оказалось куда большим, чем то, что отправил ему оборотень. Кари обдумывал каждое слово — в случае чего, он должен быть полностью чист перед О.С.Б. Апельсины? Твари из Запределья? Вы что, господа, как можно! И слыхом не слыхивали про такие подставы! Да, свободу получить хочет каждый, ошейник с меня и в самом деле сняли. Только-то и всего…
Куда именно надо будет в случае чего доставить это письмо, Кари отлично знал. Есть на Витебском вокзале очень небольшой проход на Оборотную Сторону. Сам °н никогда лазейкой не пользовался — это был именно один из тех выходов, которые контролируются О.С.Б. Порой и жители Петербурга в нашем мире подмечают — слишком уж странно выглядит Витебский ночью, будто меняет свои очертания. И это не просто так — в городе на так много мест, где оба мира существуют почти что бок о бок.
Есть там и те, кто работаете О.С.Б., так что письмо, в случае чего, передадут.
Однако, еще немного подумав, он решил, что если что-то делать хорошо — то делать надо самому. И не далее, как завтра. А оборотень-«доброжелатель»… Добра он мог желать сколько угодно — но даже не потрудился снять с Кари ошейник. И это бывший контрабандист очень хорошо запомнил.
А самому Кари теперь придется сменить место жительства.
Временно, конечно.
Но уж слишком беспокойно становится в
В конце концов, его сослали именно в Запределье, а уж тут никто не может ему запретить выбирать место жительства.
Хоть в Хельсинки уйди по здешним дорогам! (Хотя именно по дорогам — напрямик — идти и не следует, если, конечно, хочешь жить. Зона боев, пусть даже очень давних — это всегда опасное место. Существует множество обходных путей, о которых Кари знал, и которые проходил не раз).
— Без меня никого сюда не пускайте! — строго сказал Кари собакам. Впрочем, такой приказ был излишним — оно и без того понятно: «Адские гончие» свое дело знали. Даже оборотня-мантикора к дому, где обитал вампир, они не подпустили. Ну, разве что если пожалует сам начальник «Умбры» или Светлого подразделения О.С.Б.
Глава 26
Дело врача
Санкт-Петербург,
май 2010 года
Если бы оборотня, называвшего себя адским прокурором, беспокоили только маги из С.В.А., это было бы еще полбеды. Но порой и самые обычные, мало чем выдающиеся граждане попадали под его очень пристальный и внимательный взгляд. Они еще ни о чем не подозревали, а между тем, их судьба уже оказывалась решенной.
Валентин Олегович Грачев был по всем статьям неприметным — не то что новый мессия Склепов. О таких, как Валентин Олегович, в газетах не пишут — по крайней мере, теперь, когда никому не нужны заметки о скромных тружениках, когда всем нужны «жареные» факты.
Валентин Олегович был именно скромным. И именно — тружеником. И запросы у него были — скромней некуда.
Ни в каких оборотней он не верил, что же до Склепова — то да, конечно, он вволю посмеялся, когда услышал историю пожирателя градусников. Впрочем, долго думать над этим не пришлось — дела, знаете ли! Пациенты не ждут! Притом — ни одного легкого пациента у него не было.
Впрочем, их-то как раз можно поручить сестрам, работающим с ним в одну смену. А вот перепуганных родственников Валентин Олегович непременно брал на себя, беседовал с ними, утешал… как мог, конечно.
Бывают и у таких тружеников, как доктор-реаниматор Смирнов, некоторые недостатки — куда же без них, в конце-то концов! Нет на свете праведников.
Любил Валентин Олегович выпить. Притом, как правило, в гордом одиночестве. Разумеется, алкоголиком он себя не считал — что вы, как можно! Алкоголик — он идет в аптеку покупать настойку боярышника. Или же пьет «льдинку», да и вообще, все что горит. А вот культурно, разложив на столе закусочку, может выпивать только приличный человек. Да ведь можно же это понять — работа с людьми, сплошные стрессы, надо их как-то снимать.