Визитер

Шухраев Михаил

— Как его зовут и как он выглядит? У него есть номер телефона?

Ломота в затылке сделалась почти невыносимой. К тому же, молодой человек вот-вот должен был подойти с кружкой.

— Номер телефона я не знаю. А как выглядит… — Эрис надолго задумалась.

Оля едва не упала в обморок от нового приступа головной боли.

Нет, это не просто перерасход энергии. Тут было что-то еще. Кажется, тот, кто заказывал Эрис надписи, поставил в ее мозгу какой-то защитный блок. Чтобы этот блок пробить, нужна Настя. Или — Ред. А еще лучше — Эйно. Только и он не смог бы гарантировать результат.

— Знаешь, я не помню, — слегка удивленно проговорила

Эрис. — Я даже не смогу сказать, старый он или молодой.

Кажется, осознание этого ее слегка испугало:

— Помню, как с ним говорила, что он заказывал… и всё.

— Ладно. — Оля поняла, что дальнейший разговор станет не только бесполезным, но, скорее, вредным — по крайней мере, для нее. Контроль надо было снимать — притом,немедленно.

— Жарко здесь, — сказала Эрис, слегка растерянно озираясь вокруг.

— Ага, — подтвердила Оля.

Головная боль немедленно прошла, стоило ей только оставить в покое свою собеседницу. Теперь надо было понять, что все это может значить.

Во-первых, точно ясно одно — убийца обладает магическим Даром, особыми психическими способностями.

Например, может заблокировать память человека. Во-вторых — это и в самом деле убийца, причем, скорее всего, тот самый, который подбросил тварей в офис О.С.Б. В-третьих… А вот она, Ольга, не сумеет пока что блокировать сознание Эрис. А значит, убийца может узнать, что личностью художницы кто-то сильно заинтересовался.

«Все-таки, наверное, Алекс было прав — надо было сидеть и не высовываться», — в Оле закипало недовольство собой, она готова была броситься сейчас домой, в офис О.С.Б. — не столько из-за провала, сколько от стыда.

А в следующий момент ей стало совсем уж не по себе. Ведь если внимательно подумать, то в этом случае убийцей мог оказаться кто угодно!

Почему, например, не этот парень Эрис? Только потому, что Оля не нашла у него ни малейших способностей?

А может, это блок, игра?! А с чего она решила, что убийца — непременно мужского пола?

Если бы очередная незапоминаемая команда не убралась к тому времени со сцены под жиденькие аплодисменты, если бы не объявили «Туманность Андромеды», Оля, наверное, кивнула бы Эрис и исчезла бы в толпе, пробиваясь к выходу. Но сейчас девушка все же решила остаться.

— …Мы представляем студийную команду, ради которой многие здесь и собрались. Встречаем наших гостей из «Туманности Андромеды»! — донесся до нее голос ди-джея.

Вот на сей раз аплодисменты получились впечатляющими.

На сцене оказалась девушка, которой было примерно столько же лет, сколько и Оле. Длинные черные волосы были перехвачены серебристой ленточкой. На такой же ленте, только шире, была и гитара. Несколько молодых людей — рок-команда — заняли места на сцене, оставаясь как бы в тени.

— Добрый всем вечер, — проговорила девушка. —

Чем бы вас сегодня удивить? Наверное, надо исполнить то, что никогда не звучало раньше…

Вот теперь зал затих. Столики около пивбара опустели. Даже «Гарри Поттер» проследовал поближе к сцене вслед за своей подружкой. И Оля оказалась там, на некоторое время почти что позабыв о своем провале и досадной оплошности.

— Иногда песни возникают после прочтения книг. Есть такая книга — про всевозможных индийских богов, про их очень непростую и печальную жизнь, — продолжала девушка из «Туманности». — Эту книгу надо бы прочесть всем, каждый найдет там свое. А у нас вот появилась такая песня…

Она дала отмашку своим — было видно,

что петь ей гораздо легче, чем что-то вещать со сцены.

В тебе я не врага ценю — героя, Хоть мы теперь на разных берегах. А помнишь, нас когда-то было двое, И целый мир лежал у нас в ногах? Не покоренный — чести нет в покорстве, Но юный, как весенняя трава, Он нас бы принял без вражды и злости… Напрасно я тогда искал слова. Не веря мне, ты сам себе не верил, А я не стал тебя разубеждать. Я тоже сожалею о потере, Того, кого бы братом мог назвать. Голос у девушки оказался таким же чистым и красивым, как и в тех записях, которые уже были знакомы Оле. Чем дальше, тем прочней и выше стены, Что мы возводим из жестоких слов. Все позабыто. Гибнущей Вселенной Одно лишь важно — чья прольется кровь. И вот — в глаза друг другу смотрим чуждо, Никто не хочет сделать первый шаг. А ты ведь был мне раньше очень нужен.

Глава 21

Средство от головы

Санкт-Петербург,

май 2010 года

Как раз в тот момент, когда «Туманность Андромеды» начала свое выступление, в нескольких километрах от «Полюса Недоступности» собралась совершенно иная публика.

Люди здесь были, как правило, постарше, притом — намного. Некоторые и передвигались-то еле-еле, поднимаясь по истертым ступеням лестницы, ведущей в главный зал дворца культуры. Некоторым хотелось продления молодости, другие, прочитав пару книжек Блаватской и прочих «великих учителей», считали себя людьми духовными, а значит — вполне созревшими для общения с новым мессией. Третьих вело самое обыкновенное человеческое любопытство, хотя, надо сказать, такие были в меньшинстве.

Попадались и люди, одетые в траур — они готовы были поверить во что угодно, лишь бы получить надежду на воскрешение своих близких. Их тоже было немного, но именно их должны были «отсекать» в первую очередь «ученики» Склепова. А потом предстояла долгая и кропотливая работа по медленному и верному отъему денег.

Сам Склепов в этой работе практически никакого участия не принимал, вся грязная деятельность лежала не на мессии, а на его учениках.

В этот момент произошло два события, которые повлияли на все, что последовало дальше. Но никто из публики о них так и не узнал.

Во-первых, в квартире одного из журналистов, сотрудничавших и в «желтой», и в обыкновенной прессе, раздался телефонный звонок.

— Слушаю, — хмуро сказал журналист. Вообще-то, сегодня его рабочий день уже давно закончился. К тому же, голос в трубке был совершенно незнакомым.

— Лёва, — проговорили на том конце провода, — для вас сегодня будет сенсационный материал. Уточнять, кто вам звонит, не нужно, я вам все равно не представлюсь.

Почему-то Лёве захотелось сослаться на головную боль. И почему-то он этого не сделал.