Визит из преисподней
Шрифт:
— Сиделкой… Скажи лучше — лежалкой! — Рыжая опять заржала. — В общем, весь кайф нам с Саньком сломали. Чуть на нас не наступили! А тут еще комары, падлы… Мы-то второпях забыли «Раптором» намазаться. Представляешь?
Теперь заржали обе. «Чтоб они тебя в следующий раз насмерть заели, коза! — выругалась я про себя. — Давай говори по делу!»
— Ну а что Наташка-то с татарчонком? — пришла мне на помощь мосластая.
— Да ниче. Разбежались быстро. Только весточка-то ей не понравилась. Пошла белая вся как мел. Видать, с хахалем нелады. А ну
— Да ну! Колян? Он сейчас один или как?..
Я наконец вспомнила, что в магазине мне ничего не требуется, и повернула на свою улицу.
Так-так-так… Вот, значит, откуда она шла вчера вечером, будто пьяная или наколотая! Что же за известие так ее доконало? От кого?..
Все смешалось в доме Бутковских! И чем дальше — тем больше. Ах вы, мои «иксы» — «игреки»! Знакомые вы мои незнакомцы! Что за головоломку вы закрутили? Да тут в пору проводить внутрисемейное расследование…
Приближаясь к дому, я постаралась систематизировать все подозрительные факты, имеющиеся в моем распоряжении на настоящий момент.
Итак, первое: Григорий («икс»).
1. Судимость. Как следствие — возможность рецидива.
2. Был с Антоном в момент исчезновения мальчика. Как минимум — халатное отношение к обязанностям.
3. Телефонный звонок «Жоржику». Возможно, ложный след, а может, и нет.
4. Отсутствовал в комнате в момент заброса послания. Отсюда — вероятный метатель.
5. Наконец, попытка сближения со мной: предлагал «помощь». Способ быть в курсе всего и влиять на расследование? Не исключено.
Вздохнув, я не стала выделять в отдельный пункт мощное воздействие «икса» на мое женское начало. Но и этот момент нельзя сбрасывать со счетов. Может, это тоже входит в его дьявольский план — полностью парализовать мою детективную волю и подчинить себе женскую сущность? Если так пойдет дальше, то, возможно, никакого расследования вообще не будет! Нет, надо срочно «разряжаться»…
Второе: Натали («игрек»).
1. Ее, наоборот, не было с сыном во время похищения. А следовало бы: все-таки мать. «Дела» — не оправдание. На всякий случай надо проверить ее алиби.
2. Тайная встреча с «татарчонком» и полученное от него — тайное же — известие. Пункт особо серьезный и требует тщательной проверки. Хромой татарин — это уже ни-точ-ка.
Правда, одному дьяволу известно, что я вытащу, потянув за нее…
Наконец, третье: «общий знаменатель» «икса» и «игрека».
1. Разговор по телефону (в пятницу) о том, что Антон может ехать с Орловым: «икс» спросил разрешения, а «игрек» его дал. Случайное стечение обстоятельств или сговор?
2. Тайная связь (любовная?), ставшая причиной ссоры. Вопрос: за что «игрек» может мстить «иксу»?
К этому надо присовокупить еще и Марь-Тарасовну, обнаружившую явное желание остаться в стороне… Но от чего именно?
Приложив минимум индуктивных усилий, из всего этого можно слепить ошеломляющую, но все же достаточно стройную версию. Но… не слишком ли все это просто?
Я решила не спешить с разоблачениями «икса» и «игрека». Пожалуй, стоит попробовать распутать уравнение с другого конца. Ведь в нем есть еще неизвестные: может, с ними мне повезет больше?
Уже издали я увидела у калитки единственную «постоянную и неизменную величину» в моей задаче — Олега Бутковского. Он прогуливал пуделя.
— А, Танечка! Утро доброе. Уже с Волги? А мы вас тут разыскивали, хотели узнать, какие у вас планы. Гриша срочно уехал в город с моими поручениями, вернется к обеду, а то и позже. Так что, если очень уж спешите назад к цивилизации, придется теперь на автобусе, не взыщите. — Он понизил голос: — Мы поедем поздно вечером, когда стемнеет. А то соседи уже спрашивали про Антошу, пришлось врать…
Прошедшая ночь пошла ему на пользу: Олег Николаевич принял снотворное и ему удалось немного поспать. Я сказала, что обо мне можно не беспокоиться: 243-й автобус ходит исправно. Что до моих планов, то мне необходимо еще до отъезда переговорить с ним самим.
На самом деле я очень рассчитывала дождаться Орлова, но Бутковскому об этом не обмолвилась.
Барри тоже вежливо поздоровался со мной, но выглядел встревоженным и грустным. Он беспокойно глядел куда-то вдаль и тихо поскуливал.
— Тоскует по Антошке, — кивнул на него хозяин. — Даже выл утром, бедняга…
Завтрак, в отличие от ужина, прошел в более нормальной обстановке. Женщины тоже заметно успокоились и посвежели. Ни к чему не обязывающий разговор о погоде и политике создавал обманчивое впечатление полного благополучия. О деле, которое привело меня в Усть-Кушум, не было сказано ни полслова. Как будто в этой семье никогда и не было маленького мальчика!
А ведь о нем молчаливо напоминали многие предметы. Качели во дворе, трехколесный велосипед на веранде, роскошная игрушечная «Волга», огромный розовый плюшевый слоненок… Когда мой взгляд случайно останавливался на каком-нибудь из этих немых свидетелей, мне всякий раз становилось не по себе.
Никак не обсуждалось и вчерашнее судьбоносное решение главы семейства, о котором он мне сообщил за закрытыми дверями своего кабинета. Я так и не смогла понять, известно об этом Натали или нет.
После завтрака мы с Бутковским снова провели больше часа в кабинете. Разговор был неприятный, но неизбежный: разбирали кандидатуры возможных предателей общего «бутоновского» дела. Ох и намучилась же я с ним! Послушать генерального директора, так ни один из его соратников не годился на роль Иуды. Этого он «сто лет знает», тот — «прекрасный специалист и умница», а третий вообще «честнейший человек»… Признаться, меня начала уже утомлять подобная интеллигентщина — за двое-то суток!