Визит из преисподней
Шрифт:
Григорий попал в точку: эти вопросы и мне не давали покоя.
— А не кажется ли вам, Гриша, что в этом деле вообще слишком много случайностей?
Он замер, пораженный неожиданной очевидностью этого факта:
— Что вы имеете в виду?
— Кто еще мог знать о том, что вы с Антоном будете вдвоем?
— Да никто! Конечно, кроме Марь-Тарасовны и Наташки… то есть Натальи. Я и сам-то узнал об этом за десять минут до того, как посадил Антошку в машину. Мы это решили с Натальей по телефону, вам же наверняка рассказали, как было дело. Так что до моего
— По дороге вы не встретили никого из знакомых? Нигде не останавливались? Не случилось ничего примечательного?
— Нет и нет — на все вопросы. Да там и езды-то всего десять минут…
— А в самой поликлинике?
— Тоже нет. Прием был назначен на четыре, мы приехали минуты за три. Когда вышли от врача, я еще глянул на электронные часы в вестибюле: на них было почти половина пятого. Подумал — быстро управились. И тут — на тебе: машина не заводится!
— А что, кстати, с ней произошло?
— Да ерунда, клеммы отошли. Хотя странно: я только утром проверил аккумулятор, все было в норме. Потому-то я сразу про это не подумал. А тут Антошка: «Опять, — говорит, — дядя Гриша, у тебя что-то случилось, можно я пока пойду попугайчиков посмотрю?»
— Каких попугайчиков?
— Ну, там у них в поликлинике, у входа, устроено что-то вроде живого уголка — вольера с волнистыми попугайчиками. Антошка обожает на них глазеть. И правда красиво… Ну вот, мы купили эскимо и вернулись в вестибюль…
И Григорий самым подробным образом, но теперь от первого лица, рассказал мне все, что я уже знала. Лишь несколько новых деталей я взяла на заметку. Надо будет проверить на месте, что это нам дает…
Мой собеседник выпрямился:
— Так вы примете помощь бывшего уголовника, детектив? — Он сделал ударение на слове «бывшего». — С Олегом я поговорю. Думаю, он согласится временно прикомандировать меня к вам. Это было бы просто расчудесно!
Я протянула ему руку:
— Да будет так. Аминь! Так что — мир и дружба?
— Мир, дружба и… — Я надеялась, что он скажет «любовь», но он добавил: — И взаимопонимание!
Весь остаток пути мы беседовали на темы, не имеющие к расследованию никакого отношения.
Глава 4 Семейный ужин с сюрпризом
В Усть-Кушум — живописнейшее старинное село на высоком зеленом берегу Волги — мы въехали около шести часов вечера. Над ним царило солнце, петушиные крики и мощная какофония звуков, несущихся из десятков стереосистем, которую лишь при очень развитом воображении можно было назвать музыкой.
В последние годы традиционную архитектуру села существенно «разбавили» пышные дворцы тарасовской знати — политической, финансовой и криминальной. Все, как на подбор, из красного кирпича и крытые сверкающей металлочерепицей, они соревновались друг с другом только числом и вычурностью всевозможных каменных и металлических украшений: башенок, балкончиков, мезонинов, галереек, лесенок, портиков и прочей совершенно бесполезной дребедени. Впрочем, даже это назойливое вмешательство человека пока
Дача Бутковских на фоне этой архитектурной разнузданности казалась почти что бедненькой. Это значит, что она была оснащена всем необходимым для дачной жизни — и не больше.
Однако мне не пришлось долго разглядывать добротный белокаменный дом в два этажа, с открытой верандой и гаражом, отгороженный от внешнего мира солидным, но не лишенным изящества забором и тенистым палисадом. Хозяин уже поджидал нас на крыльце и поспешил мне навстречу, пока Григорий открывал ворота и загонял во двор машину.
Едва поприветствовав меня и махнув рукой водителю (они уже виделись утром), Бутковский на мой вопрошающий взгляд грустно покачал головой:
— Нет. Пока никаких новостей…
— А телефон в порядке?
— Да, в полном. Их даже два: обычный и мобильный.
— Что ж, подождем. Еще не вечер. Выше голову, Олег Николаевич!
Мне хотелось ободрить его, но, боюсь, это было не в моих силах. На него было больно смотреть.
— Гриша, отнеси, пожалуйста, вещи Татьяны в ее комнату, ты знаешь в какую. Скоро будем ужинать, Танечка, — вот вернется Наташа… Она пошла навестить тут кое-кого из знакомых. А пока, может быть, хотите искупаться? Тропинка через сад спускается прямо к Волге, тут десять минут ходу. Гриша может проводить.
— Да нет, я лучше попозже. Люблю плавать ночью.
— Ну, как знаете. Да, вот еще что… Надо было придумать какое-то объяснение насчет Антоши — ну, почему его не видно. На случай, если кто-то спросит. Так вот: он подхватил ветрянку и лежит у себя в комнате. Это ж такая штука, при которой надо несколько дней прятаться от солнца, пока сыпь не сойдет. Мы приехали рано утром, никто не видел, что его с нами нет…
Я согласилась, что это разумно.
— А насчет вас, Танечка… Вы, если не возражаете, — Натусина подруга. Тоже, как говорится, на всякий случай.
Я не возражала. К роли подруги Натали я решила отнестись с юмором.
Бутковский представил меня остальным членам семьи — то есть теще, пуделю и коту. С Барри — улыбчивым существом розового цвета, стриженным «под льва», — мы сразу подружились. Кот же отнесся ко мне не по-джентльменски: едва приподняв огромную сытую морду, два раза лениво хлопнул хвостом — и снова растекся по плетеному креслу на веранде.
Что касается бабушки, Марь-Тарасовны, как называл ее Григорий, то она напомнила мне обезьянку из известной притчи: ничего не видела, ничего не слышала, ничего никому не скажу. Когда-то она работала воспитательницей в детском саду, рано потеряла мужа, но жизненный практицизм ее юной дочери и более чем прочное положение пожилого зятя, казалось, совершенно отучили ее самостоятельно мыслить и принимать решения. Еще не старая, но преждевременно и как-то добровольно увядшая пухленькая особа с крашенными в огонь завитыми волосами, она замкнула свою жизнь на маленьком внуке, собственной гипертонической болезни, телевизионных «мыльных операх» и иллюстрированных журналах.