Визит из преисподней

Серова Марина Сергеевна

— Так вот, Оленька. Ты вляпалась в скверную историю. И втянула тебя в нее Натали Бутковская.

Ее водянистые глаза расширились. Я продолжала:

— Никакая я не ее подруга, слава Богу. Я частный детектив, зовут меня Татьяна. Но ты забудешь об этом сразу же, как только выполнишь мою просьбу, ты поняла? Это в твоих же интересах, детка. Если у тебя ненароком опять развяжется язык, как сегодня со мной, то следующим заходом к тебе придут из ФСБ. И спрашивать они будут не так вежливо,

как я, и баксов тебе не дадут. Ты все поняла? — снова с нажимом спросила я.

Она смотрела на меня не мигая, язык у нее, как видно, прилип к гортани, но головой она все же кивнула.

— Надеюсь, ты понятливая девочка. Теперь слушай внимательно. Как только придет это письмо, ты отдашь его Бутковской, как вы и договорились. Но сначала его прочту я.

— Но как же…

— Тихо! Ты позвонишь мне вот по этому телефону, — я дала ей свою карточку, — я заберу письмо на полчаса, не больше, и верну его тебе в лучшем виде. Комар носа не подточит! После этого можешь смело отдавать конверт адресату. Сколько она обещала тебе за услугу?

— Пятьдесят долларов…

Я усмехнулась. Маленькая лгунья! Вряд ли больше двадцатки.

— Пусть так. Если сделаешь все, как я сказала, получишь от меня еще сотню. Но если я не заполучу это письмо — пеняй на себя! Я уже сказала, что тебя тогда ждет. Не будь дурой, Оленька. Мой телефон запомнишь и визитку уничтожишь или спрячешь в такое место, где ее никто не найдет. Словом, ни одна живая душа не должна знать, что я здесь была и о чем мы говорили. Тебе все ясно?

— Да…

— Все сделаешь?

— Да. Я сразу позвоню.

— Ну вот и лады. Да, еще… Этот Рафик — он кто?

— Фотограф… — Она посмотрела на меня удивленно.

— А я думала, каскадер! Я не про это. Кто по национальности? Татарин, что ли?

— Нет, азербайджанец.

— С Натали он знаком? С Бутковской то есть.

— Не знаю… Нет, наверное. Рафик тут недавно, всего год. Здесь раньше был другой фотограф, Женя Шпак. С ним Наташка и работала, пока не отхватила миллионера. Давно — лет пять-шесть назад.

— И куда этот Шпак подевался?

— Уехал в Израиль. А контору продал Рафику.

— И что же, ты, стало быть, тут уже давно обретаешься?

— Седьмой год…

— Значит, ты помнишь Наталью еще с той поры?

— А то! Когда я пришла, она у Женьки была лучшей моделью.

— Небось порнушку снимали втихаря, а?

— Ну-у… Почем мне знать? Меня туда не больно приглашали, за шторы-то. Наше дело маленькое: сиди да квитанции выписывай.

— Ясненько. А после Натали часто сюда заходила? Ну, уже когда стала Бутковской?

— Нет. Один раз только, в самом начале. Прошла сразу к Женьке, и они заперлись. По-моему,

они там поцапались тогда.

— Откуда знаешь?

— Да уж догадаться было нетрудно. Орали друг на друга еще как…

— Что орали-то? Неужто не подслушала?

— Они музыку включили громко… Ну вот, а минут через двадцать Наташка пулей вылетела оттуда, вся в красных пятнах. И больше я ее никогда не видела. Ну, я имею в виду, до самой этой пятницы.

— А Шпак не рассказывал после, в чем было дело?

— Ну! Разве он скажет. Женька был тот еще фрукт…

— А вы с Натали разве не дружили в то время? Я гляжу, ты ее не очень-то любишь…

— А за что мне ее любить? Скажешь тоже: дружили… Да она со мной еле-еле здоровалась! Всегда нос драла. Нет, у нее своя компашка была — разные крутые… — Ольга произнесла это с плохо скрываемой завистью.

— Что за компания? Помнишь кого-нибудь?

— Нет, правда не помню. Эти ребята сюда почти и не заходили. Я только видела, как иномарки подкатывали. Наташка садилась, да и другие девчонки, которых Женька снимал. Один, правда, заходил раза два или три… К Шпаку.

— Что он собой представлял, этот тип?

— Ну маленький такой, щуплый. На вид — лет двадцать пять — двадцать семь. Волосы светлые, остроносый, остроглазый. Родинка на щеке, большая. Ехидный такой… У нас про него еще болтали, что это какой-то крупный блатной авторитет. А по виду я б не сказала… Ну вот, Наташка тогда была с ним. Это все знали.

— А как его звали?

— Как звали? А черт его знает… А, вспомнила: Артистом его называли.

— Артистом? Что — на самом деле был артист?

— Да почем я знаю! Кликуха была такая, а кто он, что он… Наташку свою спроси! Может, она помнит. А то такая дама стала — фу-ты ну-ты…

Я поняла, что девица выложила мне все, что знала. И так было слишком много — для маленькой-то бумажки с номером телефона… В качестве компенсации за моральный ущерб я подарила ей еще десять баксов и на прощание опять пожелала быть умницей. Она заверила меня, что не подкачает. Уже в дверях я остановилась:

— Слушай! А этот твой теперешний Рафик — он, часом, не хромает?

— Не-ет… А что — должен?

Наверное, она решила, что у меня окончательно поехала крыша.

Ну, нет так нет. И дай ему Бог здоровья! Судя по звукам, доносившимся из мастерской, здоровья Рафику требовалось много.

Да, тут было о чем подумать. Но что, если я и в самом деле щедро расплачусь денежками Бутковского всего лишь за предложение его жене сниматься для какого-нибудь мужского журнала?.. Вот будет здорово! Только ведь он-то просил меня раздобыть совсем другие доказательства.