Вижу поле…
Шрифт:
Я чаще ставил себе задачу не обыграть плотно опекающего меня защитника (скажем, Соснихина или Хурцилаву, «сидящих» у меня на спине), не убежать от него, а увести его за собой, освободить пространство для прорыва других наших нападающих. А когда удавалось «сковать» своим маневром (когда иной раз стоишь на поле, но не просто так, а по делу, с особым замыслом, партнерам только и понятным), «связать» сразу двух обороняющихся, наши свободно разыгрывали комбинацию за счет «лишнего».
На вратарях, которые мне нравились, которым труднее стало забивать, сказывалось
Не устану в этой книге повторять, что самое красивое в футболе — простота: когда Леве не надо падать — он и не упадет. А иной для публики старается — мяч рядом, а он ноги задирает.
Простота Яшина обеспечена такой высокой техникой, которая и не бросится в глаза тому, кто мало понимает в футболе. Но вопрос — как забить такому «простому» вратарю?
Киевский вратарь Евгений Рудаков в простоте своих действий подражал Леве — и правильно, по-моему, делал, почему играл и надежно, и долго. Другой киевский вратарь, Банников, играл по-другому, исходя из своих данных, но тоже умно и строго. Ко мне он. правда, приспособился, когда уже перешел к нам в «Торпедо».
…Слово, данное друг другу, мы, в общем, сдержали. Во втором круге столько же раз победили, сколько в первом — одиннадцать. Сделали на одну ничью меньше, но проиграли два матча, один из которых ни в коем случае нельзя было нам проигрывать.
Мы проиграли в Киеве «Динамо», остававшемуся и во втором круге нашим главным соперником в борьбе за первое место. В этой игре, как я уже говорил, зашита наша сплоховала. Первый тайм мы проигрывали, — 0:3.
Но во втором тайме нашли свою игру.
Мы были к тому времени командой, которую никакой счет в пользу соперника смутить уже не мог.
Маслов невольно сердился на нас, мы в свою очередь обижались из-за того, что на нас сердится такой любимый нами человек. Мы тоже хотели ему показать, чего мы стоим в нынешнем своем варианте.
Мы вышли на второй тайм и повели игру как бы заново, как бы забыв все огорчения первого тайма. Я до сих пор с удовольствием вспоминаю ту игру.
Два мяча я забил головой после подачи угловых Третий гол, забитый Ворониным, судья не засчитал. Но мы продолжали наступать и, продлись игра еще немножечко, обязательно бы сравняли счет. Чувствовалось, еще минута — и динамовцы закричат «караул!». Но время истекло…
Киевляне выиграли у московских торпедовцев, но проиграли кутаисским — проиграли осенью, когда каждое очко становилось решающим, проиграли команде, занявшей в итоге предпоследнее место (год назад кутаисцы точно так же «помешали» нам, своим одноклубникам, открыв этой победой путь наверх тбилисскому «Динамо»).
Все теперь решала наша игра в Одессе против «Черноморца». Победив, мы становились чемпионами.
«Черноморец» занял в
Но когда игра последняя в сезоне и решающая, любая случайность могла помешать нам.
Опытный игрок, я никогда еще не был так близко от победы в чемпионате страны. Знал я, однако, и то, что в играх, от которых все ждут результата, игроков, которые много дали команде в сезоне, подстерегают случайности.
В сезоне шестьдесят четвертого года вклад Валентина Иванова в успешное выступление «Торпедо» был очень заметен, он организовывал атаку, он и мячей забил больше всех (больше, чем я в шестьдесят пятом, когда вышел в бомбардиры). Но одного важнейшего мяча Кузьма не забил, который бы обеспечил «Торпедо» прочное лидерство, — не забил пенальти киевскому «Динамо».
Кузьма потом говорил, что ему не хотелось бить — не тот был настрой Но никто больше не вызвался — и он пробил… Воронин же утверждал, что спросил у Иванова перед тем, как тот пошел исполнять одиннадцатиметровый: «Ну как?» (в смысле, если что не так, то он, Воронин, готов пробить). А Кузьма ему ответил, что все в порядке Видимо, обстановка перед ударом была такой нервной, что и большим мастерам трудно было понять друг друга.
Первый гол «Черноморцу» забил я. Выскочил на прострел с углового и с правой ноги подрезал в левую «девятку».
Игра и после нашего гола шла напряженно Сказывалась, видимо, ситуация, сложившаяся накануне игры. В Одессу приехал Маслов. «Дед» ждал, что мы сыграем вничью — и тогда будет переигровка за первое место. Наши, однако, были по горло сыты прошлогодней переигровкой с тбилисцами. Хотя я уверен, что на этот раз мы бы не проиграли дополнительный матч никому.
Но зачем дополнительный матч, когда мы можем и должны выиграть у «Черноморца»?
Второй гол отличным ударом издалека в верхний угол забил Саша Линев.
Мог быть и третий гол. Я обязан был поставить точку в этой игре, но не сумел: вышел один на один с вратарем, кинул в дальний угол — и попал в штангу…
После окончания сезона «Торпедо» уехало в Японию, а мы с женой поехали отдыхать — были в доме отдыха на Валдае.
На душе у меня стало поспокойнее. Я понимал, что следующий сезон будет и для меня, и для «Торпедо» сложнее. Хотя, признаюсь, ни о чем неприятном думать тогда не хотелось. Я был настроен очень хорошо.
Лучшим игроком сезона вновь признали Валерия Воронина.
Но даже Валерий — самый красивый и популярный — в тот момент привлекал к себе меньше внимания, чем Стрельцов.
На чествовании «Торпедо» в Лужниках московской общественностью любое упоминание его имени выступавшими, любой намек на сыгранную им в прошедшем сезоне роль вызывали немедленную овацию в многотысячном зале.
Остальные сидящие на сцене чемпионы не выказывали и тени ревности. И всем своим видом выражали, что они тоже рады за Стрельцова.