Виват, Сатана!
Шрифт:
Стил сказал:
— Я уже давно мертв. Я Антихрист.
Демос покачал огромной головой:
— Сатаны здесь нет, так что никакой ты не Антихрист. Это осталось в прошлом. А теперь запомни мой первый урок: жизнь и смерть — это всего лишь состояния, всего лишь две формы из многих, и от них ничего не зависит. Позже ты узнаешь и поймешь, почему. Пока лишь запомни. Да, я не познакомил тебя с твоим новым местом жительства. Цитадель огромна и безгранична. Но этой комнаты тебе вполне хватит. Здесь и будем заниматься. Когда захочешь спуститься
— Да, один. Видите ли, в своем прежнем мире и жизни я не верил в магию и магов. Я не представляю себе, что это такое.
— Все просто, Стил. Ты прекрасно представишь себе, что такое магия и что она возможна, как только изменишь свое ошибочное представление о людях. Знай, что человек — это существо, обладающее безграничными возможностями. Это существо, которое может управлять всем вокруг, а также собой. Но этому надо учиться. Долго и непрестанно. Этим и займемся. Я заставлю тебя прочитать тысячи книг, а также буду сам заниматься с тобой, и придет время, когда ты станешь таким человеком. Великим человеком и непревзойденным магом. Согласен ли ты?
— Конечно. А ты кто? Человек?
— Да. Но я совсем не похож не человека из-за того, что мне пришлось пережить ради магии. Но это долгая история. Давай приступим к первому занятию. Слушай внимательно.
Стил сел в кресло, а Демос, все так же стоя посреди комнаты, начал говорить.
— Скажи мне: жив ты или мертв?
— Я мертв.
— Почему?
— Потому что умер.
— Но ведь ты выглядишь, как обычный человек. Ты все еще молод, красив и ничем не отличаешься ни от одного живого.
— Это Сатана даровал мне жизнь. Хотя, конечно, я отличаюсь от живого. В своем измерении мне подвластно многое. Это здесь я совсем как обычный человек. Даже еще хуже. Вы-то маги, а я — никто.
— Так жив ли ты, Стил?
— Я не знаю. Смотря что такое жизнь.
— Я уже сказал тебе, что жизнь — это не более чем форма. Ты сказал, что ты не мертв, но и не живешь жизнью обычного человека, ты сильнее. Значит, ты находишься в какой-то другой форме. Не в жизни, не в смерти, но где-то еще. Ты согласен?
— Абсолютно.
— Так ли это, Стил?
— Я же сказал, что да.
Демос покачал головой:
— Неправильно ты сказал!
— Почему? Если я не жив и не мертв, значит, я в какой-то еще форме, вы же сами так сказали!
— А если я сказал не правильно?
— Откуда мне знать. Великий маг-то вы, а не я.
— Это не магия, Стил, а рассуждения.
— Вы меня запутали, я ничего не понимаю. Я не в жизни, я не в смерти, и я не где-то еще. Что же, меня вообще нет?!
— Вот это уже ближе к истине, Стил.
— Врешь, Демос! Я есть!
— Почему? Докажи! Какая разница вообще от того, есть ты или нет?
— Я есть, потому что могу изменять что-то, влиять на
— Итак, Стил, ты говоришь, что истина в том, что ты есть, а неправда в том, что тебя нет. Так ли я понял?
— Все верно.
— А что такое истина? Есть ли истина в неправде о том, что тебя нет?
— Надо полагать, что есть.
— Но если есть истина, значит, есть и то, что истиной не является, иначе само это понятие было бы бессмысленно. Согласен?
— К чему ты клонишь, Демос?
— Я говорю, что если существует истина, заключающаяся в том, что ты есть, причем не важно, где, значит, существует истина, заключающаяся в том, что тебя нет.
Стила это начинало раздражать. Он возразил:
— Чушь! Я есть и все тут.
— Но послушай, Стил. Жизнь имеет смысл лишь при наличии смерти. Иначе это уже не жизнь. Так же и смерть. Без жизни она не имела бы того смысла, что она имеет при наличии жизни. Так же и правда является правдой лишь при возможности существования чего-то другого, что правдой не является.
— Но разве истина и правда — это не одно и то же?
— Я не знаю, одно ли и тоже истина и правда, ибо их не существует.
— Что?!
— Вот об этом я и хотел сказать. Истины нет, обо нет такого, чего нельзя было бы изменить.
— Но как ты, Демос, можешь изменить, например, что-то такое, чего ты изменить не можешь?
— То, что я не могу изменить физически или с помощью магии, я могу изменить, по крайней мере, теоретически. За одно мгновение! Я могу в воображении представить тебя кем угодно, и это есть изменение! Значит, утверждение о том, что ты человек, ложно, потому что я представляю тебя в виде стола, например. Но с другой стороны, ты все — таки человек. Это понятно?
— Значит, истины нет? Нет правды?
— Нету, Стил.
— Но как тогда жить?
— Вот-вот, дружок. Ты пришел из того мира, где есть Сатана. А значит, есть и Бог. Вы считаете, что Сатана олицетворяет собой все плохое, а Бог — все хорошее. Но теперь ты знаешь, что ни плохого, ни хорошего, нет. Все относительно. Единой истины не существует. Значит, и Бога с Сатаной нет.
— Но Демос! Сатана есть! И Бог тоже. Я был там, я видел!
— Где-то их нет, а где-то они есть. Я не скажу тебе, откуда они взялись, но я скажу, для чего они используются.
— Кем?
— Людьми, Стил, людьми. Слушай внимательно. Истины нет. Но люди заменяют ее верой. Они придумывают условные законы, правила, какие-то утверждения, которые принимают за правду, за истину, и так далее. Все это держится на вере. Но так не везде. В твоем измерении все люди верят. Истину заменяют верой, которую считают истиной. А в этом измерении все по-другому. И ни Сатаны, ни Бога здесь нет. Ты понимаешь?
— Не совсем, Демос. Ты утверждаешь, что истины нет. Но ведь тем самым ты все — таки принимаешь за истину ее отсутствие.