Vita

Парфенова Анастасия Геннадьевна

На лицо легионера набежало то странное выражение, которое сопровождало его попытки разобраться в новых ощущениях. Прикосновение к чешуе изменённые явно воспринимали как-то иначе, по-особенному. Медик уже выяснила, что, сохраняя полную чувствительность, этот покров был мало подвластен боли. Ещё она подозревала, что движение, тепло и энергию через него можно было чувствовать на расстоянии. По крайней мере, истинные керы — чувствовали, у Виты набралось достаточно тому подтверждений. Однако разум отказывался понимать, как «тактильное» и «на дистанции» сочетались в едином целом. Наверное, это очень пугает: без всякого предупреждения начать видеть мир

вот так… странно.

Точно иллюстрируя её мысли, голова легионера вдруг повернулась. Резко и плавно, вслед за чем-то, что ощутил он один. Стоя рядом, Вита успела заметить, как зрачки сузились в злые чёрные точки. Молодой человек сорвался с табурета, прямо в набедренной повязке метнулся прочь из огороженного тканью навеса.

«Быстро. Слишком быстро для обычного чистокровного имперца», — поняла медик. Опрометью бросилась вслед.

Лишь выскочив на открытое пространство двора, Вита заметила первые признаки неприятностей. Группа безоружных чешуйчатых легионеров обсуждала что-то со своими бывшими сослуживцами. Те, в защитных хламидах поверх доспехов, с мечами, щитами и шлемами, сомкнулись угрюмо вокруг сигнифера Фауста. Офицер начал уже повышать голос, но что?..

Нерги выметнулся из-за спин взрослых встрёпанной белой молнией. Бледный, тощий, едва достающий до пояса дюжим воителям. Бросок, который — любой мог это видеть! — был слишком быстр для человека. В последний момент мальчишка рванулся в сторону, меняя траекторию. Упал на землю, всей инерцией своего тела ударил под щит, сбил с ног куда более массивного легионера. Тот грохнулся на землю, по дороге сшибая одного из товарищей. Нерги успел угрем вывернуться прочь. Бросок в образовавшийся проем, прыжок — каждое движение юного степняка было похоже на строку из песни, на порыв ветра, по ошибке заключённого в детскую плоть.

Он взвился в воздух, ногой безошибочно находя чей-то неприкрытый бок, оттолкнулся. Поворот, толчок от земли, от щита, в руках блеснул выхваченный из чужих ножен кинжал. До того абсолютно бесшумный, Нерги издал первый свой крик. Улюлюкающий боевой клич пробирал до самых костей. В исполнении по-мальчишески высокого, пронзительного голоса он в буквальном смысле резал по нервам.

Легионеры Тира чётким клином врезались в наметившуюся меж щитов брешь. Они, похоже, и сами не знали, хотят ли остановить беловолосого степняка или помочь ему. Руки подчинённых Фауста легли на рукояти мечей, воздух задрожал от ругани, со всех сторон подтягивались новые подкрепления. Маг вскинул копьё. Ситуация из прелюдии к драке грозила обернуться чем-то по-настоящему кровавым.

Нерги выпущенным из пращи камнем летел к горлу отвлёкшегося сигнифера. И вдруг… Вита даже не поняла, откуда там взялся Баяр. Только что его вообще не было поблизости. И вдруг высокая тёмная фигура выросла в самом центре свалки. Беззвучным взрывом столкнувшихся расшвыряло в разные стороны. Воины смешанной кучей упали на землю. По странному, просто-таки магическому совпадению, никто не напоролся ни на обитый бронёй кулак, ни на случайное лезвие.

Рука, охваченная чёрной чешуёй точно браслетом, выхватила Нерги прямо из воздуха. Баяр парой движений вытряхнул из мальчишки разочарованный вой, боевой дух, а заодно и украденный кинжал. Беловолосого ухватили поперёк спины, точно нашкодившего кота, да так и оставили болтаться в воздухе. Тот упорно пытался извернуться и пнуть обидчика. Но выглядело это уже скорее забавно, а не жутко.

— Встать! — рявкнул аквилифер Тира, не обращая внимания на трепыхания. —

Смирно!

— Мечи в ножны! — тем же тоном, но почти на октаву ниже отрезал Фауст. — Стройтесь!

Луций Метелл Баяр с выражением многообещающего недовольства оглядел своих подчинённых:

— Разойтись.

Приказ был отдан так, что Вита и сама невольно попятилась. Легионеры Тира тут же нашли тысячу мест, в которые им срочно нужно успеть, и тысячу дел, которые кроме них никто выполнить не в силах.

Несущий орла тихо заговорил о чём-то с сигнифером Фаустом. Тот с заметной неохотой кивнул. Маги разошлись, точно императорские галеры, чудом избежавшие столкновения.

Когда Нерги попытался впиться зубами в удерживающую его руку, Баяр отвесил подзатыльник, вроде бы рассеянно-ленивый. Однако Вита заметила, как светлые глаза аквилифера обежали заполненный народом двор. Словно ища, куда спрятать малолетнего пленника. Медик сдвинулась с места. Приглашающим движением откинула навес, за которым проводила осмотры.

Взгляд Баяра нашёл её мгновенно. Несущий орла повернулся — небрежно, будто с самого начала собирался идти именно в этом направлении.

Вита нырнула под полог. Попыталась собрать воедино мысли и наблюдения. В драке изменённые каждый момент знали, где находятся их товарищи. Они двигались, как единое целое. На мгновение на медика повеяло чем-то знакомым. Давнее воспоминание, точно ветер с восточных равнин.

И ещё. Отмеченные чешуёй выступили в защиту детёныша мгновенно. Без малейшего колебания, без сомнений, инстинктивно. Будто и быть такого не могло, чтобы взрослые оставили без поддержки ребёнка. Чужого, по сути. Ничейного.

И это тоже не было поведением обычных чистокровных имперцев. С какой стороны ни взгляни.

Аквилифер Баяр стремительно ворвался под навес. Прошёл мимо Виты, гневно печатая шаг. Размашисто усадил на единственный стул разом притихшего Нерги. И разразился тирадой на степном диалекте. Речь его была столь стремительна, что Вита едва понимала одно слово из трёх. Общий смысл она, тем не менее, уловила:

«Позор на мою голову!»

И ещё:

«Сиди тихо и не высовывайся!»

Нерги совершенно по-детски надулся. Опустил голову, сверкая глазами из-под спутанных седых прядей. Теперь, когда имперский маг и юный степняк оказались бок о бок, ощущение чего-то знакомого стало невыносимым.

— Моя помощь пострадавшим не требуется? — спросила медик, пытаясь поймать ускользающее воспоминание.

— Они в порядке, — ответил Баяр, даже не обернувшись.

И эта его полная уверенность, неосознанное знание того, как чувствуют себя все члены «племени» и какой урон они нанесли противнику, стали последней деталью головоломки. Картинка сложилась, и имя ей было «табунная магия». Всё это время Вита ощущала древнее колдовство, каким-то образом накрывшее весь гарнизон. Точно запах дыма и ковыля, поднимающийся над кожей её пациентов.

Некоторые ханы, не обязательно даже наделённые шаманским даром, способны были словно накидывать на своих людей «сеть». Связывать их в одно целое, в единый боевой организм. Такое войско обладало чем-то вроде общего надсознания, и при этом не стесняло свободу отдельных воинов.

То, что связало выживших Тира, выросло именно из табунного плетения. Но, как и человеческие тела, магия эта изменилась в горниле болезни. Это была уже не сеть, создаваемая и распадающаяся по воле вождя. Связь стала более глубокой, обширной, чёткой. И, похоже, почти не осознавалась носителями.