Виски с лимоном

Конрат Дж. А.

Меня уже опередили четыре полицейские машины, они припарковались перед входом в магазин, отсекая остальную часть стоянки. Место происшествия охраняли несколько патрульных полицейских в формах, сейчас они обтягивали его желтой лентой. Еще один патрульный сдерживал толпу и нарастающее число репортеров, не выпуская их с более дальней площадки, предназначенной для остановки городского транспорта. Я повесила на шею свой значок и в таком виде вошла за ограждение.

Харб, всегда ухитрявшийся прибыть на место преступления раньше меня, даже если таковое находилось лишь в одном квартале от

моего дома, стоял перед фасадом магазина рядом с мусорным баком. Крышка была снята, и оттуда торчало что-то жуткое, окровавленное. В руках у Харба была записка, упакованная в большой пластиковый конверт на молнии.

Я нашла у себя в кармане носовой платок и сморкаясь, постаралась окинуть глазами толпу. Делай я это чересчур явно, оно могло бы спугнуть нашего преступника. А я была убеждена, что он где-то здесь, поблизости, наслаждается плодами своих дел.

Никто не выпрыгнул на меня из-за угла.

— У тебя такой вид будто тебя переехал поезд — заметил Харб.

— Спасибо за заботу.

Я перевела внимание на мусорный контейнер. В нем находилось тело еще одной женщины, ее задняя часть возвышалась над кучей отбросов, словно кровавая гора. Стараясь не слишком пристально вглядываться, я все же смогла разглядеть, что ее ягодицы, вагина и прямая кишка изуродованы.

Мой желудок начал скручивать спазм, и я отвернулась, благодарная, что заложенный нос уберег меня от запаха смерти.

Эта женщина была чьей-то дочерью. Она претерпела нечеловеческие муки, умерла и теперь гнила на помойке. И все это ради потехи какого-то сумасшедшего сукина сына.

— Кто ее обнаружил? — спросила я Бенедикта.

— Владелец магазина. Человек по имени Фитцпатрик. Он-то и позвонил в полицию. Патрульный узнал почерк преступника и позвонил в наш участок.

Что, добавлю от себя, само по себе являлось показателем. Показателем того, насколько крупным было это дело. В чикагской полиции необычайно трепетно относились к соблюдению юрисдикции — подведомственной принадлежности преступления тому или иному району, и только приказ начальника полиции мог вынудить какой-либо полицейский участок передать ведение дела другому. Такой приказ был отдан после прокола минувшей ночи.

— Свидетели? — спросила я.

— Пока нет.

— Хозяин в магазине?

Молчаливый кивок в ответ.

Я оставила тело и толкнула стеклянную дверь, Харб двинулся за мной. Хозяин заведения, человек по имени Фитцпатрик, сидел на стуле за стойкой с удрученным выражением на лице. Это был тучный, лысеющий человек, на его рабочей рубашке виднелись пятна от еды и алкоголя. По бокам от него стояли двое патрульных в форме, один из них вел записи.

— Мистер Фитцпатрик, — обратилась я к нему. — Я лейтенант Дэниелс. А это детектив Бенедикт.

— Угощайтесь кофе, лейтенант. Все остальные уже выпили. Мне сказали, что меня закрывают на целый день.

Как бы сильно мне ни хотелось пожалеть этого человека, с его временной потерей доходов, я удержалась и не ударилась в слезы.

— Нам потребуется примерно час, чтобы полностью тут разобраться, — проинформировала я его. — Кроме того, после выпуска новостей вся округа ринется к вам в магазин. Уверена, по крайней мере кто-нибудь из них

что-нибудь купит.

При известии об открывающихся перед ним предпринимательских возможностях он заметно повеселел. Наверное, подумал об удачной распродаже спортивных маек.

— Когда вы обнаружили тело, мистер Фитцпатрик?

— Я заметил, что крышка снята. Иногда подростки, знаете ли, их крадут. Бог ведает, зачем им эти крышки от мусорных баков.

— В котором часу это было?

— Без пяти двенадцать, может, чуть позже. В магазине никого не было, поэтому я вышел на улицу поискать крышку и увидел… — Он взмахнул руками в сторону витринного окна, по другую сторону которого находился контейнер. — Потом вернулся обратно в магазин и позвонил по 911.

Стоявший слева от него патрульный с надписью на бирке «Офицер полиции Медоуз» бросил взгляд в свой блокнот и сказал:

— Звонок поступил в одиннадцать пятьдесят семь, я прибыл на место происшествия в двенадцать часов три минуты.

— Перед этим вы не заметили ничего необычного? — спросила я Фитцпатрика.

— Нет, абсолютно ничего, правда.

— А может, чуть раньше? Какие-нибудь мусоросборники не приезжали к вам на стоянку? Грузовые фургоны, минивэны? Что-нибудь необычное, выдающееся из общего ряда?

— Ничего, кроме того, что какой-то парень чуть не помер прямо у меня на глазах примерно час назад.

Бенедикт проделал свою патентованную штуку со вскидыванием брови, вызывая хозяина на объяснение.

— Да какой-то мальчишка. Подросток. У него случилось что-то вроде приступа, или припадка, или я не знаю. Упал на пол возле автомата с попкорном и весь так затрясся, пена изо рта пошла. И думал, что он сейчас помрет, прямо на месте.

— Вы вызвали «скорую»?

— Я так и собирался. Но парень сказал, что не надо. Что, дескать, у него эти приступы всю дорогу. Через минуту-другую сам встал и ушел, все прошло, никаких проблем.

Я кивнула Харбу, и тот пошел звонить мистеру Рахиму в первый «Севен илевен» — проверить, не было ли там подобного случая. Человек, у которого изо рта идет пена, мог бы легко отвлечь внимание от автостоянки.

— Могу я забрать пленки камеры видеонаблюдения? — с нажимом спросила я. — За последние два часа?

— Конечно. Но этот мальчишка не подкладывал никакого трупа. Я проследил, как он ушел.

— Через какое время вы заметили, что крышка бака отсутствует?

— Думаю, через несколько минут.

И повернулась к Медоузу:

— После тою как закончите брать показания, снимите с него отпечатки пальцев.

— Но я ничего не сделал! — возмущенно выдвинул вперед челюсть Фитцптатрик.

— Это для того, чтобы исключить ваши отпечатки, если мы найдем какие-нибудь на мусорном контейнере.

Он кивнул с таким видом, будто и без того это знал. Я вышла из магазина обратно на передовую. Каждый удар сердца болезненной пульсацией отдавался в голове, в глазах было ощущение, что их натерли песком. Эксперт Максуэлл Хьюз профессиональной отстраненностью вглядывался в мертвое тело в баке — с отстраненностью, которая может появиться только тогда, когда постоянно имеешь дело с трупами. По его кивку два ассистента в перчатках опрокинули бак.