Вис и Рамин

Гургани Фахриддин

Едва души загубленной лишусь,

Я и тебя, возлюбленной, лишусь:

Отнимут душу, страсть мою казня, -

Тебя с душой отнимут у меня!

Так лучше душу я свою спасу,

А в ней - тебя, души моей красу.

Я жить хочу, хочу твоей любви,

Но для нее и ты, и ты живи!

Бывает ночь беременна порою, -

Кто знает, что она родит с зарею?

Один лишь год в разлуке проведем, -

Любовь настанет вечная потом!

Судьба коварна,

всех в тенета ловит, -

Кто ведает, что нам она готовит?

Быть может, за разлукой темной вслед

Для нас нежданно вспыхнет ясный свет.

Пусть болен я, в печали дни влачу, -

Своей надежде верю, как врачу.

Пусть движется в тоске за годом год,

Я верю: светозарный день взойдет.

Всевышний с добротой и правосудьем

Дарит надежду всем на свете людям -

На то, что минут горе и ненастье,

Что ярко вспыхнут утро, ведро, счастье.

Пока я жив, - вблизи или далече

С надеждой буду с солнцем ждать я встречи.

Ты - солнце: для меня оно зажглось!

Мир без тебя - черней твоих волос!

О, сколько горести в моей судьбе:

Причина этого - любовь к тебе.

Я твердо верю: горести пройдут,

И дни веселья вскорости придут.

Что нам замки, затворы и преграды?

Дождемся мы свободы и отрады!

Придет весна, придет весна для всех,

Лишь на хребтах оставив зимний снег!"

"Все это так, - сказала Вис.
– Однако

Моя судьба полна тоски и мрака.

Боюсь: она, чтоб умертвить любовь,

Рамина у меня отнимет вновь.

Боюсь: в Гурабе встретишь ты нежданно

Красавицу, чья прелесть всем желанна:

Стан - кипарис, а грудь белей жасмина,

Лицо - луна, уста - алей рубина.

Тогда ты договор нарушишь наш,

Меня забудешь, сердце ей отдашь.

Сердца в Гурабе, правда такова,

Вращаются, как мельниц жернова.

Красавицы проходят, ослепляя,

Как взглянешь, так пленит тебя любая.

Через Гураб не проезжай, Рамин:

Там соблазняют девушки мужчин,

Крадут сердца у влюбчивых и страстных,

Как ветер - лепестки у роз прекрасных.

Как лев - онагра средь пустынной ночи,

Тебя пленят их колдовские очи.

Имей сто наковален - сто сердец,

Все разобьются из-за них вконец.

Пусть против дивов знаешь ты заклятья, -

А не спасешься, в их попав объятья!"

Сказал Рамин: "Пусть даже смелый месяц

Вокруг меня проходит целый месяц,

Пусть служит солнце той луне венцом,

Венеру пусть она затмит лицом,

Ее слова пусть будут,

как соблазны,

А козни, хитрости - разнообразны,

Ее уста пусть будут, как веселье,

А поцелуи - как хмельное зелье,

Пусть будут, как лукавый сон, ланиты,

Глаза - волшебной силой знамениты,

Пусть взоры в юных старцев превращают,

Пусть губы к жизни мертвых возвращают, -

Клянусь, - тебя любить, как прежде, буду,

Я пронесу любовь к тебе повсюду.

Любя тебя, презрев ту красоту,

Твою кормилицу ей предпочту!"

Затем они слились в лобзанье жгучем,

Но каждый был разлукой близкой мучим.

Не слезы, - кровь у них текла из глаз.

Ужели встреча их - в последний раз?

Был пламень их тоски неукротим,

От вздохов до небес вздымался дым.

Струилась из очей вода разлуки, -

Нет, жемчугами полные излуки!

От вздохов адским пламенем дохнуло,

Земля в слезах, как в море, потонула.

Скажи: когда они расстались в горе,

Возникли между ними ад и море!

В седло Рамин уселся поутру,

А Вис терпенья сбросила чадру.

Ее согнула, словно лук, разлука, -

Стрела в Рамина прянула из лука.

Когда же в сердце та стрела вошла, -

Согбен, как лук, он взвился, как стрела.

Рыдала Вис: "Хоть далеко свиданье,

Уже сейчас мне тяжко ожиданье!

Ты вынужден в далекий путь пуститься,

А для меня любовь моя - темница.

Твою любовь, покуда ты в пути,

В темнице постараюсь я найти!

Проклятие моей злосчастной доле:

То я в пыли, то снова на престоле!

Какая в сердце маленьком тоска, -

А ей была бы даже степь узка!

От слез глаза мои - влажнее моря,

А сердце адом сделалось от горя.

Виновна ль я, что я не знаю сна,

Что я разлукою потрясена?

Кто выдержит - плыть в море бесконечном

Иль жить в аду, в огне пылая вечном!

Что может быть ужасней, коль врагу

Свою же долю пожелать могу?"

Рамин и войско двинулись походом,

И трубный рев взлетел к небесным сводам.

Подобно туче, взвился прах летучий,

Рамина слезы - дождь из этой тучи.

Он думал о любимой постоянно,

Он чувствовал, что в сердце ноет рана.

Тоска, тоска была в его глазах,

Его покрыл разлуки вечный прах.

Влюбленному терпенье непонятно,

Он в дни разлук - нетерпелив стократно.

Но кто, любовной мучаясь тоской,

С любовью мог бы сочетать покой?