Вирус
Шрифт:
— Но и добра не несете.
— Шестьдесят пять. — Соседи одобрительно заухали. Мужик неторопливо объяснил. — Все в мире относительно, друг Василий. Действие рождает противодействие. Песчинка не сдвинет гору. А посему, — не суетись, сиди не рыпайся, отдыхай душой и телом, получай удовольствие. Все было и будет, и по другому, не будет. Скажи честно Вася, хорошо жить?
— Плохо. — Честно признался, печально вздыхая. — Пасынка потерял, самого едва не убили, два раза тонул, из одежды — хастух. Бреду под конвоем начальницы неизвестно куда.
— Видишь,
— Тридцать пять и семьдесят два. — Поддержал коллектив. Третий сосед выглянул из-за дерева. — И первая истина — всегда!
— А что первое?
— В бабах зло мира. — Торжественно продекламировал Один, подняв палец вверх. — Наша главная причина, почему здесь оказались. Обуреваемый желаниями — переполняет личную чакру.
— А в ваше время любовь была? — Поинтересовался в невзначай. — Вы знаете, что такое, с чем связана и зачем нужна?
— Истина номер два. Любовь слепа — полюбишь и козла. Не врубился? Объясняю. Любовь — болезнь заразная. Через баб передается. Хуже на свете нет. Разумная особь головы лишается, существует как блоха. Скачет бессмысленно и кусает всех подряд. Ни поговорить, ни выпить. Озабочен выяснением отношений. Глаза красные, без проблеска мысли, дурак — дураком. Только ты своей бабе не говори, обидится. Житья не даст. Молчи в тряпочку.
— Не переживайте — буду молчать как партизанский труп. — Не поверил и уточнил. — Неужели ничего приятного в штуке нет? Девы вспоминали замечательные песни. Стихи цитировали.
— Не верь. Обманывали. — Мужик аккуратно загасил сигару о ствол дерева, окурок заложил за ухо. — Заразишься чувствами — света белого невзлюбишь. Есть некие удовольствия, но непродолжительные. Секундное удовольствие, а пока добьешься взаимности, семь потов сойдет и здоровье потеряешь. Как говорится, в семьдесят девятой истине — мартышка не захочет, кобелек не вскочит.
— Как загадочно. Поподробнее нельзя?
— Шестьдесят шесть. Ах, да ты не местный. Любишь кататься — люби и саночки возить. Только горка быстро заканчивается, а дорога вверх остается. Слышь, Вась, а что в мире происходит? Нас не звали? Не спрашивали?
— Совершенно случайно нашли. — Пожал плечами. — Я думал, вообще реликт мущинского племени. Тут вы сидите… А как в мире живут? По разному. Мир, как мир — одни проблемы.
— Во гадины. — Выкрикнул обиженно Третий. — Не умерли от горя, не дождались зареванными. Нет бабам прощения! Тридцать три и шесть в глотку!
— Двадцать четыре через семерку! — Взревела возмущенно часть поляны.
— Девять с половиной! — Поддержала другая часть.
— Убедился? — Вздохнул Один. — Немного о бабах вспомнили, а они уже опять достают мужиков. Четыре — нет в жизни счастья. Что с них возьмешь? — Противоположный пол. Назло делают.
— Противоположный по жизни?
— И желаниям и чувствам и прочим органам. Я бы на твоем месте Василий, сделал ноги, или
— Слово дал. — Грустно вздохнул. — Да и пасынка найти. В следующий раз непременно вернусь. А еще советов не дадите? В долгу не останусь.
— Некоторые слышал, всех не перечислишь, но запомни. — Один почесал заросший лоб, и торжественно произнес. — Что б не делал — всегда пять. Работа не волк, в лес не убежит. Понимаешь о чем?
— Четырнадцатую истину напомни. — Влез с предложениями Третий. — Баба с возу — коню легче! Теща и жена — одна сатана — Пятнадцать.
— После первой не закусывают! — Понеслось с соседних деревьев. — Между первой и второй — перерывчик небольшой! От работы — кони дохнут!
— На первое время истин хватит. — Остановил товарищей Один. — Заходи, всегда гостям рады, но без баб. Нам лишние, душевные волнения, ни к чему. А если встретишь наших бывших жен, то на словах передай — так мол и так, живут нормально, питаются замечательно, в ус не дуют возвращаться и счастливы на полную катушку.
— Понял мужики. Но все же, чем мы от женщин отличаемся? Есть подозрения, чем именно, но хотелось бы фундаментальных отличий. Не подскажите, не научите?
— Биологию-физиологию не помнишь? — Удивился собеседник. — Счастливый. Знаешь, мы б помогли, но двадцать два — многие знания, многие печали. Узнаешь в свое время. По ночам спишь спокойно? Ничто не мучает?
— Совесть чиста, как у младенца.
— А нас до сих пор мучает. Не совесть, нет. Мелкие, плотские желания обуревают, весенними ночами. — Вздохнул Один, почесав волосатый живот. — Иногда грусть-печаль прижмет, хоть волком вой и с дерева прыгай, вниз башкой. На последней силе воли держимся, да на лени-матушке. Если б жены сами на деревья залезли, тогда да… Но альтернативы нет — выпьешь с горя перебродившего сока, подерешься по пьянке, поматеришься от души на соседа, да снова отдыхать. Раньше дрова кололи, колокола били, а теперь то ли возраст, то ли новые возможности открылись. Помечтаешь в дупло, снимешь нервное напряжение, и вроде в порядке. Онон, но иногда организму помогает. Крепись парень. Всему свое время — семнадцать. Но лучше по любви, чем за деньги — истина девяносто пять. Расход больше, но и удовольствие выше. Пыхтят искреннее.
— В каком смысле?
— Смысла нет, но истина безусловная. Иди уж. Потом осознаешь. Привет семье. — Один помахал рукой и отвернувшись спиной ко мне, лег на толстую ветку. Потом резко развернулся и мечтательно протянул. — А баба красивая… С ней, не только по кустам таскаться, но и в гости сходить не стыдно. Везет же некоторым… Уходи, от греха подальше, а то принципам изменим…
Поляна затихла. Часть мужинского народа забулькала перебродившим соком, успокаивая нервы, кто-то захрапел во сне, а я пошел к Светке, озадаченный и растерянный. Что к чему, но истина близка к пониманию. Начальница сидела на пеньке и прихорашивалась. Заметив, радостно улыбнулась.