Вирус
Шрифт:
— Зря. Играй, веселись, почти никаких обязанностей, одни развлечения. Как помню, один раз с девчонками, сбежали купаться вместо учебы. Весело было, правда вечером попало, ремнем по мягкому месту и ужина лишили…
— Да? А еще?
— Помню, вредной учительнице-мучительнице подложили огромную, острую кнопку под сиденье стула. Как учителка подпрыгнула, как громко орала…, чуть стекла не вылетели из окошек… — Светка мечтательно закатила глаза в небо, вспоминая приключение, но грустно вздохнула. — Веселились пять минут, а пострадали все. Как зачинщица, три дня в карцере просидела. Подружки верные
— Что-то дорогая Света, светлые детские воспоминания, связаны с проказами и наказаниями. Что ж хорошего? Где холят и лелеют, не врубаюсь? — Снисходительно покачал головой. — Странное розовое детство.
— Не всегда хулиганили. — Не согласилась Светка. — Иногда и без наказания обходилась. Еще помню, залезли на кухню и втихушку варенье съели, свалили на крысу. Три дня животом маялись, но никто не признался. А как мечтали, что когда вырастим взрослыми девами, будем делать что захотим.
— Да… — Усмехнулся. — Воровали у родственников? Приятное детство. Замечательные воспоминания. И ты меня жалеешь, что обделен романтикой юности? Извини-подвинься.
— У тебя и этого нет. — Обиделась Светка и зашагала быстрее, ловко продираясь сквозь кусты. — Мы были веселыми, глупыми детьми и жили без взрослых забот, где бесконечные трудовые обязанности и нудный долг перед племенем. Счастливыми, потому что жизнь впереди. Да, могли баловаться, зная что накажут, но и пожалеют. Картина рисовалась в розовом свете, а теперь? Беспросветная суровая реальность.
— Ты права. — Согласился и замолчал, пытаясь представить каким бы был ребенком в детстве. Без жизненного опыта и представлять тяжело, чего нет в принципе. Но пойдем другим путем. Извилистым. Светкины воспоминания связаны с сильными ощущениями, а чтобы запомнить, как хорошо, надо непременно сравнить с плохим. Попробовал сладкое — получи горькое. Жизнерадостно нагадил ближнему — получи заслуженный урок. Черное — белое, чередуется. Плохо в кастрюле — вылез, стало прекрасно. Подожди, дорогой товарищ. Детство — начало дороги. Когда начинается? Когда стал обладать памятью и разумом? Если идти по прямой, то у меня было детство. Ура. Разобрались.
Мы шли и шли, продираясь сквозь лес, неизвестно куда, уходя от погони. Мысли путанее, ноги едва поднимаются, а неутомимая начальница шагает и шагает. Не выдержал и решил поднять бунт на корабле.
— Свет, я окончательно устал. Еще немного и упаду как загнанная лошадь. Пристрелишь, чтобы не мучился?
— Терпи, немного осталось. — Бросила через плечо начальница.
— Немного осталось до безвременной кончины? — Уточнил фразу, и попытался саркастически рассмеяться. — Ха-ха…
Вышло неубедительно, но Светка пошла тише, давая возможность, продлить муки. Солнечный круг опустился ниже и в лесу начали сгущаться сумерки.
Вышли на очередную поляну и начальница внимательно оглядев место, одобрительно кивнула.
— Привал. Мальчики налево, девочки направо. Справляем нужду и собираем хворост, для костра. Вопросы есть?
— Ура, перекур. — Выдавил сквозь зубы
— Светлана, что случилось? — Встревожился, хватая толстый сук с земли и приготовившись подороже продать жизнь. Пуговиц за пятьдесят-шестьдесят, больше не подадут. — Ты жива?
— Жива, жива. — Из-за кустов появилась рассерженная начальница, потирая ногу чуть ниже спины. — Ужалилась о крапиву. Собирай дальше хворост и ветки для подстилки. Везет же некоторым…
— В каком смысле? — В очередной раз не понял юмора начальства. Да, такой тупой и непредсказуемый, бываю временами, при неправильно поставленном вопросе. Проще господа, проще.
— Не важно.
— Понял, заткнулся. — Попадать под горячую руку начальства — желания нет. Уж, что-что, но некоторые выводы делаем самостоятельно. Два раза на одну кучку дерьма, стараемся не наступать. При возможности.
Горка дров росла, лежанка для сна мягче и больше, темнота сгущалась и становилось неуютно. Опыт ночевок под открытым небом есть, но лучше домик в деревне, на уютную кровать, с большим бутербродом и стаканом чая. Включить телевизор и бездумно щелкая кнопками пульта, наслаждаться ничегонеделаньем. Как мало необходимо для счастья, но как много, для этого приходится шевелится… Тьфу ты, опять понесло в другую степь. Спокойнее Вася, спокойней, не шизофрень, крыша съедет.
Вспыхнул слабый огонек, затрещали сухие ветки. Стало приятнее, но до идеала далеко. Теперь бы сытный ужин и спать. Светка в очередной раз успокоилась и присев рядом с костром, достала из-за пазухи несколько грибов. Неторопливо нанизав на тонкую ветку, поднесла к огню. Запахло пищей. Сглотнув слюну, присел рядом, но попрошайничать не стал. Будем благородно терпеть и нести горькую долю. Дождавшись, когда грибы поджарятся, Светлана протянула мне ветку.
— Угощайся.
— Спасибо, не голоден.
— Перестань, не выделывайся, ешь. Я же вижу.
— Честно говорю, не буду. — Приняв независимый вид, равнодушно отвернулся в сторону. — Сама ешь.
— Вася, не доставай. — Начальница насильно вставила в руку, ветку с жареными грибами. — Ешь говорю. Завтра предстоит тяжелый день.
— Ну и что? Нам ли привыкать к лишениям судьбы? — Попытался вернуть грибы, но Светка, отодвинулась. — Давай поступим по справедливости. Пополам? Или выброшу в костер.
— Ох, и упрямый. — Вздохнула Светка, но кивнув головой, согласилась. — Делим по справедливости.
Разделили грибы попополам и не торопясь принялись есть. Ужин на зуб, но лучше что-то, чем полный облом.
— Соври что ни будь. — Неожиданно попросила Светлана.
— Зачем? — Удивился просьбе начальства.
— Время пролетит быстрее. Все равно пока спать не хочется. У тебя язык ловко подвешен, болтаешь не задумываясь.
— Можем. — Согласился с неожиданным выводом Светланы. — Языком работать — не мешки таскать. Помнишь днем, в друзья напрашивался? Ты на вопрос и не ответила, будешь дружить или нет?