Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

— Нет у меня денег. Бедная, нищая. Отстань ради бога. — Настойчивость гадалки напрягало, а зловещее будущее стало расстраивать. Вдруг не врет колдунья? Правду вещает? Кто предупрежден, тот вооружен. Буду знать, где упаду — подстелю соломки. Не корысти ради, а пользы для.

— Зачем врешь? — Красавица осуждающе покачала головой, буравя пронзительным взглядом. — Зачем неправду гаваришь? Ты у подруги попроси. Ой, дела плохи. Савсэм плохи. Знаю, что за тайну скрываешь под одеждой. Нехарашо дарагая. Ай, нехарашо.

— А что скрываю? — Блин, неужели тайна пола стала известна колдунье — гадальщице? Где прокололся? Где поступил неверно? Раскачивающейся походкой выдал мужскую суть? Отросток

бесстыдно оттопыривает юбку? Вроде не видно. Черт с ней, попрошу денег у Светки, пока окончательно не раскусили. Широко улыбнулся и вежливо ответил. — Хорошо, хорошо дорогая гадалка. Только не кричи на всю ярмарку. Света! Отвлекись на мгновенье!

— Что? — Рассеяно спросила Светка, не отрываясь глазами от осмотра новой сумочки в руках. — Как вещь? Правда великолепно подходит к сапожкам?

— Нормально. Свет, у нас проблемы.

— Что натворила? — Вернулась в реальность Светка и наконец заметила стоящую рядом с нами гадалку. Начальница переменилась в лице, но в какую сторону сразу не оценил. Начальница строго спросила. — Чего надо романэ?

— Дай пару пуговиц, гадалка будущее хочет предсказать. — Смущенно попросил у Светки. Верить шарлатанке не дело великого мыслителя, но подстраховаться лишней монеткой не помешает, вдруг не брешет…

— Всю правду скажу дарагая. И тебе правду скажу. — Оживилась гадалка, протягивая руку. — Давай. Клади на ладонь.

— Пошла отсюда! Лахудра цветастая! — Заорала Светка на цветастую брюнетку. — Ручку ей позолоти… Держи карман шире! Шарлатанка! Мошенница! Так погадаю, мало не покажется! Ишь, нашлась предсказательница!

— Ай, плохо говаришь. — Закачала головой гадалка, отступая в сторону. — Не будет счастья в дальней дороге. Казенный дом вас ждет, долгая разлука, пики, черви — три валета.

— Сама вали! — Светка погрозила кулаков вслед исчезающей в толпе гадалке. Получив сатисфакцию, начальница обернулась ко мне. — Ну, что встал, как кукла ватная? Судьбу хочешь узнать? Так я предскажу, не хуже шарлатанки. Хрен тебе, не пуговицы. Пошли дальше, не отставай, и на шарлатанок рот не раскрывай. Глаза вытаращил, как первый раз на базаре.

— Но действительно первый раз. Вдруг зря тетеньку обидели? Пошлет порчу, не отмажемся.

— Да кто ей поверит? — Пренебрежительно отмахнулась Светка. — Обычная мошенница. Мне про них Марь Ивановна рассказывала. Инструктировала. Как заметишь тетку в цветастой юбке, сразу ори, сопротивляйся, иначе пуговицы выманит хитростью. Работа такая, дур доверчивых потрошить.

— А с виду приличная дева. — Удивился прозорливости, но Светка не услушала жалкий лепет оправданий, уйдя с головой в торговлю. Идем молча дальше.

Ярмарка не трогала положительные эмоции. От множества товаров кружилась голова. Тяжелая и неблагодарная работа ходить с девой по торговым рядам. Что искать, что покупать? Главное зачем? Человеку для беззаботной жизни достаточно полоски ткани на срам, и кусочка мяса в живот…

Прошли мимо древней как мумия продавщицы, торгующей старьем. Тряпки и вещи, далекой как горизонт бабкиной молодости. Внезапно, промелькнула перед глазами вещь. Истинно мужская… Растерянно замер на месте, пытаясь понять, почему взволновала узкая, длинная полоска цветастой материи, с неизвестной клювастой птицей. Чем потрясла воображение среди выцветших на солнце тряпок, треснутых горшков, потертых жизнью кастрюлей, и свалки прочей рухляди, пестрая, чуть замусоленная и лоснящаяся от жира вещь? Это он. Именно. Что собственно неизвестно, но он. Покупательницы бросали брезгливый взгляд на секонд-хенд старухи и торопливо проходили мимо, а я как завороженный, таращился на странную вещь. Внутренний голос страстно прошептал на ухо — Вася, хочу.

— Чаво милая зенки

пялишь? — Прошамкала старуха. — Аль вещь кака пондравилась? Покупай красавица, не пожалеешь. Налетай, недорого продам.

— Что за тряпочка висит? — Невинно поинтересовался у старухи, пытаясь сохранить холодное самообладание. Внутренний голос отчаянно надрывался — Хочу! Дайте! Полцарства за птичку! Едва успокоился и указал старухе на загадочную вещь. — Цветастенькая, с птичкой. Странная штучка.

— С попугаем? — Догадалась старуха, улыбнувшись одиноким зубом. — Историей интересуешься? Молодец. То дева вещь старинная, мущинская. Халстух.

— А зачем нужен? Для красоты?

— Да ты что милая? Какая красота? Разве мущщыны в ней понимали? — Старуха закряхтела изображая веселый смех и замахала руками как припадочная. Смешливая бабуся попалась. Откряхтевшись, покачала головой. — Ох молодеж, молодеж, насмешила старушку.

— Но для чего нужен, халстук?

— Вроде как метка бандитская. Удавка — реечная петля по старинному смыслу. Страшной, мучительной силы предмет. Наши прабабки про халстух, сказки-сказывали, ужасы гутарили. За что купила, то милая и перескажу. — Старуха перевела дыхание, собираясь с памятью. Маразм на время отступил, и бабуся принялась рассказывать историю древнего мущинского символа. — Покупали халстух древние девы мущинкам в подарок. Вроде как с грозным намеком дарили по праздникам, да на именинные дни. Али будешь верный как пес на цепи, али затяну удавку на грязной, немытой шее. Чем красивше халстух, так вроде и милее дорогой прынц. Как в гости, на прогулку ли идти, променаж вечерний совершить, непременно на шею хахалю надевали. Значится чтоб не сбежал от хозяйки, с рук не вырвался. Опять же начальнику дарили в любезный презент и честное напоминание. Будешь мало платить, али залечу по твоей милости не в ту степь, тут и смерть придет — халстук на шею, да на высокую рею. Халстук вещь строгая — шуток не признает. Мыщинки как огня боялися. Но некоторым прынцам вещь нравилася. Тем что посмирнее, дрессированнее, антилигентнее. Еще и гордился. А такой мазохист — любая боль нипочем. Пущай подавятся садюги. Хорошая работа старинная. Погляди. Сносу халстуху нет. Тышши лет тряпице, а блястит как новенькая. Постирать да погладить, еще тыщщу лет прослужит. Чай, не местная? Приезжая поди?

— Ага. Из племени огородных дев-охотниц. Недавно с гор спустились. На ярмарку пришли с подружкой. — Мило улыбнулся и присел как стражница у ворот, изображая поклон. — Себя показать. Других поглядеть.

— Давно ваших-то не было. Все охотитеся? Не всех ешшо единорогов постреляли — истребили? — Старуха задумчиво покачала головой. — Когда молодую-то была, тоже любила хвостом перед подружками повертеть. Озорная была. Шустрая. Так берешь вещь-то? Недорого отдам. За две пуговицы отдам. Хорошие у вас пуговицы-то, ноские и блястят шибко. Бери халстух молодка. В хозяйстве сгодится. Тебе в радость, мне в достаток. Плохо торговля идет. Не интересуется молодежь раритетами — артефактами. Антихвариат нонче не в почете.

— Подожди бабушка, подружкой посоветуюсь и вернусь. — Облизнувшись на старинную вещь, умоляюще попросил старуху. — Только не отдавай. Пожалуйста. Я первая в очереди.

Пока любовался халстухом, Светка прошла далеко вперед, затерявшись среди торговых рядов. Едва нашел. Начальница стояла у прилавка с пахучими склянками, а вертлявая продавщица, словоохотливо рассказывала о товаре.

— Запах более стойкий. Весенняя свежесть. — Продавщица энергично взболтнула склянку и сняв крышку протянула под нос начальнице. — Чувствуете аромат? Очень долго держится на теле. Шлейфом идет за хозяйкой. Вся деревня умрет от зависти. Недавно из Бонжурии получили. Модное направление парфюма.