Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

— Свет, а Свет, почему селянки большие? Я думал, одна стражница высокая и толстая. На казенных харчах отъелась.

— Я же говорила. Дуры — полные. Порода такая. Селянская. — Светка выпрямилась, но и встав на цыпочки, едва достала до мочки уха, проходящей мимо тетки. Завистливо вздохнула. — Питаются хорошо…

Тетка кинула снисходительный взгляд в нашу сторону и проплыла мимо, большим белым пароходом. На теплоходе музыка играет, а я стою на берегу… И пускаю слюну… Титаник. Какие величественные обводы бортов, впечатляющие силуэты, а мачта… Красота неописуемая. Всего — много, так бы и ползал по тетеньке, как по барже и кричал — все мое, все мое…

— Иго-го-го-го… —

Восхищенно поддержал-проржал Кузя, провожая взглядом уплывающую корму селянки. — Ого-го.

— Кузя! Тпру! — Хором осадили разгоряченного скакуна, одновременно грозя кулаками. Получилось одновременно, как в синхронном плавании. Пошляк обиженно всхрапнул и перешел на неторопливую рысь, покачивая лошадиным крупом. Пришлось убыстрить шаг, едва успевая за мерзавцем.

Улица неожиданно закончилась, открывая взгляд на ярмарочную площадь. Несколько торговых рядов под матерчатыми навесами и большой грязной лужей посредине. Чуть с краю, несколько лошадей странной формы, привязанных к перекладине. Или нормального, лошадиного вида? Очень похожи на Кузиного родителя — Пегаса, но без крыльев на спине. Натуральная лошадь… С пасынком, схожи задней, хвостатой частью, мордой — вылитый Пегас. Заметив Кузю, лошади оживились. Закосили по сторонам карими взглядами, оскалились желтыми зубами и приветливо задрав в небо, лохматые хвосты, стали неторопливо обмахиваться как жеманные дамы на светском балу, шелковыми веерами. Признали родственника?

Физиономия Кузи расцвела счастливой улыбкой, пасынок молодцевато загарцевал, выпячивая грудь и упершись руками в бока. Наклонив физиономию в нашу сторону, жарко прошептал, не выпуская из поля зрения привязь с лошадьми.

— Короче, народ, я на стоянку пошел, знакомится. Выведывать у девушек про любовь, вы начинайте работу с селянками. Встретимся вечером.

— Ты гляди Кузя. Веди себя прилично. Осторожнее, не выдавай себя. — Посоветовала строгая Светка, но Кузя махнул пренебрежительно рукой.

— Знаю. Не учите отца… Кстати. Немного сухофруктов возьму из мешка, для более крепкого знакомства? Не возражаете? Денег на мелкие расходы выдайте, пару пуговиц. Жалко? Так и знал. Спасибо за внимание, пока предки. — И не дожидаясь ответа, молодцевато поскакал к привязи, приглаживая кудрявые волосы на голове.

Мы удивленно переглянулись и пожав плечами, пошли к торговым рядам. Совсем взрослым стал пасынок. Противоположный пол, становится важнее, чем родительское внимание. Вырастил ребенка и свободен? Годы, годы… Тьфу. Недели, недели. Проще. Время, время.

Ну, что ж господа. Теоретически готов к встрече с товарно-денежными отношениями. Начнем издалека, поплывем по волнам памяти.

Кто только не приписывал себе в заслугу изобретение денег. В грудь стучали египтяне и показывая на вечные пирамиды, с арабским акцентом, доказывали первенство. Действительно, какой лох, будет таскать камни бесплатно? Только рабы. С пренебрежением отвергаем египетскую версию происхождения денег. Лишь свободная личность продается за деньги, рабы пашут за тюремную пайку.

Низко кланяясь и прищуривая узкие глазки, вступает в спор, Срединная империя. Да, чай ваш, бумага ваша, шелк и порох безусловно. Разберитесь с Тайванем, потом вступайте в спор. Причем остров? А при том. Завалили мир одноразовыми продуктами, а туда же… Поднимите качество продукции, введите институты демократии, тогда вступите в спор.

Наши дорогие Индийцы — вы свободны. В нирване деньги не нужны. Ваша карма быть нищими, но счастливыми. На двух стульях сидеть не позволим.

Мы, шумеры из двуречья первые! Тигр и Ефрат, слыхали? Ааа… Там где Багдад? В Багдаде все

спокойно? Ну-ну. Следующий!

Знаем, знаем дорогие Израильтяне. Конечно, конечно. Да кто спорит? Помним, помним. А то… Семь тысяч лет с сотворения мира — не баран чихнул. Но не было в раю денег. Не покупал Адам у Всевышнего Еву. Бесплатно дали. В нагрузку к яблокам. До сих пор страдаем.

Кто еще хочет забрать лавры первенства? Каменный век? Нет прощенья креманьольцам за уничтожение неардальтальцев. Мало ли что предки современного человечества. Нет и фиг.

Первые товарно-денежные отношения возникли, когда далекий пожилой обезьяний самец обменял банан на плотские утехи с молоденькой обезьянкой. Но если думаете, что первой работой была проституция, то глубоко ошибаетесь. Любитель-Паппарацци немедленно доложил вожаку стаи о прелюбодеянии и получил заслуженное вознаграждение — ту же самую обезьянку. Пожилой обезьян, когда зализал раны полученные от вожака, при первом удобном случае отомстил журналисту. Но не заткнешь кулаком свободу слова и информации! Первый в мире журналист опять донес до обезьяньего народа голос правды и попутно настучал вожаку… Так кто же выиграл от товарно-денежных отношений? Есть смутное подозрение, что хитрая мартышка. Нам достаточно и одного разика за вечер…

Женский народ степенно бродил мимо заваленых продуктами и тряпками прилавков. Грудастые продавщицы, лениво сплевывали шелуху от жаренных семечек на землю и жаловались друг другу на плохую торговлю. Покупательницы щупали товар и жарко торговались, сбивая цену. Не на тех напали. Небольшая скидка заложена в стоимость товара. Не переживайте — подвинемся, но до определенного уровня. Ниже нельзя — ляжем большой грудью, но не уступим и пяди чистой прибыли врагу. Науку Папы Карлы и верного соавтора никто не отменял. Стоимость товара складывается из нескольких условий. Пятьдесят процентов — нормальная торговая наценка. Не нравится — шагайте в магазин, покупайте дороже. Мы несчастные лоточницы круглый год под дождем, жгучим солнцем и колючим снегом. А ты дура постой целый день на ножках, потом потребительские права качай! Да мне глубоко плевать на твое оскорбленное либидо. Не покупаешь товар — нечего щупать грязными лапами. Отваливай от прилавка, не задерживай очередь.

Глаза у начальника загорелись и позабыв о секретном задании, ринулась вдоль прилавков, цепко оглядывая товар. Рука скользила по гладкой бязи, трепетно трогала шелк нижнего белья, цепко щупала мех разноцветных шубок, ласкала нежную шерстяную ткань. Широко раскрытые глаза не упускали из вида качество, количество и цену. Цены кусались. За узкую полосочку трусов — полбарана! Что шнурками прикрывать? Какую функцию трусы выполнят при минусовом градусе тепла, окружающей температуры воздуха? За расшитый горошинами лифчик — коня! Стоимость Кузи — две глубоких чашечки и пару бретелек с застежкой?! Да, красиво, но кто оценит неземную красоту под слоем грубой ткани? Украшения на уши — четыре пуговицы из единорога! Красота — страшная сила, и очень дорогая.

— Ээээ дарагая. Озолоти рючку, всю правду скажу. — Произнес кто-то сбоку, настойчиво теребя за одежду. Рядом стояла крючконосая, черная красавица и улыбалась золотыми зубами. — Ждет тебя дальняя дорога, казенный дом…

— Знаю. — Буркнул, пытаясь вырваться из цепких рук гадалки. — Отстань, нечем золотить. Отдыхай.

— У тебя нет, у подружки есть. — Невозмутимо ответила красавица, встряхнув многочисленными косичками. — Не озолотишь ручку — удачи лишишься. Балэт будешь. Кручина у тебя дорогая, на сердце. Камень тяжелый лежит. Ой тяжелый. Удача отвернулась. Палажи на руку что есть — все скажу.