Вирус «Reamde»
Шрифт:
Зула замерла. Медведь по-прежнему довольно чавкал рационом, однако через несколько мгновений затих, как будто недоуменно прислушиваясь. В первый миг Зула подумала, что зашуршала веткой или ветер, переменившись, выдал ее присутствие.
Медведь зашевелился. Зула съежилась, решив, что он движется к ней, но это было не так. Слабый утренний свет проникал через поломанный маскировочный заслон; держась правой рукой за раму, Зула выглянула наружу и увидела между гусеницами машины его задние лапы – только задние! Медведь встал, чтобы принюхаться и прислушаться. Потом издал короткий недовольный звук, похожий на тявканье, плюхнулся на все четыре лапы и дал стрекача.
У Зулы под правой рукой определенно что-то было. Она ощупала
Зула размотала цепь с левой руки и вылезла из-под кузова на свет.
Коробочка была с магнитом на одной стороне. Открыв ее, Зула нашла два ключа на общем кольце. Один, видимо, был от зажигания, второй, гораздо меньше, наверное, от замка. Зула попробовала сунуть его в замок у себя на щиколотке, но он даже не вставился в скважину.
Ее взгляд устремился на замок, который Джонс бросил вчера на землю.
Снизу приближались голоса. Они-то, надо полагать, и спугнули медведя. Зула сунула ключи в карман, потом забралась под машину и прилепила коробочку на место.
Это были Абдул-Вахаб и Шариф.
Открытый замок лежал, наполовину втоптанный в землю. Зула подобрала его, отряхнула от грязи и внимательно оглядела. Потом продела дужку в последнее звено цепи и защелкнула.
Абдул-Вахаб и Шариф подошли. Зула думала, они заметят поломанную маскировку, покореженный лоток с дырами от огромных зубов. Не заметили. Боевики очень устали и торопились. Кроме нее, им ничего здесь было не нужно. Они прошли через брешь в заслоне, оставленную медведем. Шариф, встав на одно колено, открыл замок, освободил конец цепи, пропущенный через крюк, и снова защелкнул дужку, так что Зула осталась прикованной за ногу. Взгляд моджахеда остановился на втором замке, от ящика, но только на мгновение. Ключа у Шарифа не было, да и времени или надобности возиться с ним – тоже. Он выпрямился, попятился от машины и легонько дернул за цепь, словно за собачий поводок.
– Пошли, – сказал он по-арабски.
Зула встала с земли и нагнулась за спальным мешком.
– Иди! Я сам! – сказал Абдул-Вахаб.
Так что она вновь повернулась к Шарифу. Он обратился к ней спиной и зашагал к выходу из леса, потом вниз по склону. Там, между рекой и шоссе, ждал защитного цвета внедорожник. На дверце у него был нарисован медведь.
День 9
Зула не успела разглядеть внедорожник до того, как ее втолкнули в открытую заднюю дверь. Она отметила лишь то, что за неимением лучшего термина назвала бы «художественным решением»: зеленый цвет и эмблему с головой медведя и скрещенными ружьями. Наверное, машина принадлежала компании, организующей выезды на охоту. Груз в задней части внедорожника подтверждал догадку.
Туда же моджахеды добавили часть вещей из грузовичка на гусеницах. Почти все добытое ими в рудничном поселке было старьем, пригодным лишь в самой крайней ситуации; теперь, заполучив куда лучшее снаряжение, они выбросили весь хлам, оставив только оружие и кое-какие наиболее ценные вещи.
Джонс явно торопился. Боевики захлопнули заднюю дверь, залезли сами, и машина тронулась. Ночные приключения обошлись для моджахедов без потерь, но все пятеро были грязные, усталые, и Зула боялась встречаться с ними глазами. У нее возникло сильнейшее чувство, что они совсем недавно кого-то убили. И еще что они, вероятно, под каким-то наркотиком. Как обычно, ей ничего не объяснили, однако восстановить картину было несложно. Боевики остановили внедорожник на шоссе или подкрались к палаткам, у которого он стоял, перебили охотников и проводников, спрятали трупы и вернулись за ней. Теперь они гадают, как скоро убитых хватятся. Это может произойти через несколько часов, а может – и через несколько дней. Боевики не знали, сколько времени у них в запасе, и торопились укатить от места преступления как можно дальше.
С
Ершут повернулся и дал понять, что хочет поменяться с нею местами. Длинная цепь у Зулы на щиколотке не облегчала дело, но кое-как им удалось пересесть.
Он довольно долго рылся в ящиках с инструментами и снаряжением, прежде чем отыскал моток черного скотча и плотный черный полиэтилен. От полиэтилена Ершут отрезал полосу примерно в метр шириной и несколько метров длиной, которую приклеил скотчем вдоль боковых и задних окон багажника. Снаружи должно было, наверное, казаться, что у машины сзади тонированные стекла.
Зула видела, к чему идет: они собираются выехать на оживленное шоссе и не хотят, чтобы она знаками позвала на помощь. Или ногой выбила окно. Что она вполне могла бы сделать, несмотря на полиэтилен.
Они сняли с ее ноги цепь и заставили Зулу влезть в спальный мешок. Затем плотно обмотали мешок скотчем, связав ее от щиколоток до колен.
– Я так понимаю, за кустик меня не выпустят? – спросила она.
– Можешь ходить под себя, – ответил Джонс. – Неприятно, но никто еще от этого не умер.
Ей велели вытянуть руки и замотали скотчем запястья, потом намотали еще несколько слоев ленты от плеч до локтей, прижимая их к туловищу. Шариф где-то нашел лыжную шапочку (возможно, снятую с убитого охотника). Ее надвинули Зуле на глаза, а сверху тоже замотали скотчем.
Затем тронулись и ехали целую вечность.
Зула пыталась найти хоть какой-нибудь способ отмерять время, но единственными вехами для нее были заправки. На них останавливались трижды. Всякий раз Ершут предварительно заталкивал Зуле в рот кляп из носка и обматывал поверх скотчем. Зула ощущала его дыхание в нескольких дюймах от своей головы все время, покуда кто-то – наверное, Джонс, который мог сойти за канадца или американца африканского происхождения, – вставлял в бак заправочный пистолет и заливал очередные тридцать галлонов топлива. Электронного пиканья Зула не слышала – видимо, Джонс подходил к кассе и расплачивался наличными, а не карточкой в автомате.
Где они взяли канадские деньги?
Вероятно, все у тех же убитых охотников.
Почти сразу после второй заправки внедорожник съехал с шоссе на какую-то площадку и остановился. С переднего сиденья донесся стук клавиш. Видимо, Джонс отыскал кафе с Wi-Fi и вышел в Интернет. Может быть, проверял, нет ли сообщений о пропавших людях.
Веб-серфинг продолжался минут пятнадцать. Потом машина вновь выехала на шоссе, и Ершут вытащил у Зулы изо рта кляп. Примерно через четверть часа она все-таки решилась и надула в штаны. Удовольствие ниже среднего, но ей стало чуть легче – или хотя бы не так плохо, – когда она вспомнила Сямынь и своих друзей: Юйсю головой в баке, Чонгора с разбитым пистолетной рукоятью лицом, застреленного Питера.
Странным образом это помогло Зуле не так мучиться из-за того, что в полудреме-полувоспоминаниях перед закрытыми глазами вновь и вновь возникал окровавленный Халид. Хочешь не хочешь, в такой лиге она теперь играет. И ее друзья – если они живы – тоже. У нее по крайней мере преимущество: она и раньше играла в этой лиге, пусть даже в юношеской сборной, – у себя в Эритрее.
Ехали, наверное, часов шестнадцать. Зула иногда задремывала, может, на полчаса, может на три, узнать было не у кого. Почти все время гнали на большой скорости, так что должны были покрыть заметное расстояние – порядка тысячи миль. Долгая поездка, впрочем, не многим хуже межконтинентального перелета в кресле эконом-класса. И, как в таком перелете, время для Зулы тянулось нескончаемо – пока ехали. А когда приехали, осталось чувство, будто целого дня и не было, – ведь ничего на самом деле не произошло.