Виртуозный грабеж
Шрифт:
– Насчет службы душа болит, сынок? Похвально! Только правильно ли будет накачиваться самогоном, когда являешься дежурным по КПП части? Тут ты, на мой взгляд, большую ошибку делаешь, сержант Головко!
Красное лицо деда исказилось. Он посмотрел на Гурова почти с ужасом, хотел что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то беспомощный хрип. Его приятель, долговязый прыщавый блондин с ефрейторскими лычками, попятился назад и стал на ощупь искать ручку двери.
– Не спешите, сынки, – сказал Крячко. – Поскольку пьянка все равно отменяется, мы с вами сумеем выкроить пяток минут
Сержант Головко еще несколько секунд стоял точно громом пораженный, а потом вдруг, зычно обложив всех матом, метнулся к двери.
– Валим, Диман! – заорал он. – Заводи мотор!
– Стоять! – заорал Крячко и прыгнул сзади на сержанта.
Вместе они повалились на пол. Грохот стоял страшный. Вырываясь, сержант брыкался, как дикий конь, и сыпал отборными ругательствами. Крячко, однако, впился в него мертвой хваткой и не выпускал. Ефрейтор, сбитый с ног, вывалился в открывшуюся дверь, но тотчас вскочил на ноги и, ошалев от испуга, схватил стоявшую в сенях лопату. Гуров бросился к нему, но солдат, не раздумывая, огрел этой лопатой Крячко и тут же бросился к выходу.
– Вован, ноги! – дико заорал он.
Крячко отвалился в сторону, зажав руками голову. Сержант выбрался из-под него и выбежал вон из дома. Гуров бросился за ним, выскочил на крыльцо, но тут пущенная сильной рукой лопата больно ударила его черенком по лицу. Гуров отпрянул и схватился рукой за дверной косяк, чтобы не упасть.
Когда он пришел в себя, самовольщики уже садились в машину. Услышав рычание мотора, Гуров выхватил свой пистолет и побежал на улицу.
– Ах, поганцы! Что вытворяют! – бормотал он себе под нос. – Деды, понимаешь! Управы, что ли, на вас не найдется?..
Добежав до калитки, он выстрелил в воздух. Тяжелый крытый грузовик, сверкая фарами, сорвался с места и покатил куда-то вдоль по вымершей деревенской улице.
К удивлению Гурова, за его спиной вдруг прозвучал бодрый голос Крячко:
– Надо было все-таки дать им сначала выпить! – с сожалением сказал он. – Бегай теперь за ними, за трезвыми!
Гуров оглянулся. Крячко прижимал к черепу носовой платок, из-под которого текла кровь.
– Пустяки! – сказал он Гурову. – Контузили маленько. Прыгаем в машину, а то упустим!
Они побежали к водонапорной башне, залезли в «Пежо» и помчались вслед за грузовиком. Путь у того лежал только в одном направлении – на шоссе. Никуда больше он деться не мог. А на шоссе все преимущества были у Гурова с Крячко – если, конечно, служивые не решат пуститься во все тяжкие.
– Злой пошел солдат! – посетовал Крячко, когда они следом за военной машиной выскочили на шоссе. – Чуть что – и ну лопатой махать! Куда командование смотрит?
– Командование смотрит, как бы у них наружу чего не просочилось, – сказал Гуров. – Честь мундира блюдет. Только сколько веревочке ни виться… У тебя с башкой-то все в порядке?
– До свадьбы заживет. Лопата вскользь прошла, слава богу, а то бы каюк!
Грузовик летел по темной дороге на пределе своей мощности, содрогаясь и подпрыгивая на выбоинах. Даже издали на него было страшно смотреть – казалось, он вот-вот рассыплется.
– А ты говоришь – выпить, – заметил Гуров. – Если
И едва он это произнес, как грузовик вдруг неожиданно вильнул в сторону, снес дорожный указатель и, точно зверь, сиганул через придорожную канаву. Однако уже в полете он накренился набок, а рухнув на землю, оказался вообще вверх колесами. Сминая каркас, на который был натянут брезент, грузовик протаранил низкорослые кусты вдоль обочины и затормозил на вспаханной полосе. Наступила тишина.
Оперативники подъехали к месту аварии, выскочили из машины и побежали вниз. Только теперь Гуров заметил, что дождь продолжается, к тому же усиливаясь с каждой минутой. Скорее всего, перепуганный, нервничающий водитель не справился с управлением на мокром асфальте. Трудно было назвать это везением, но до какой-то степени это решило проблему.
– Лишь бы не было трупов! – пробормотал Гуров. – В этом случае точно рапорт писать придется. Военное ведомство нам этого не простит.
Когда они подбежали к грузовику, стало ясно, что опасения напрасны. Оба старослужащих были живы. Матерясь и охая от боли, они выбирались из сплющенной кабины. Сержант Головко выбрался наружу, прополз пару метров по траве, попытался встать на ноги, но вскрикнул и опять упал. Гуров присел возле него и внушительно сказал:
– Ну что, дедушка, влип ты, а?
Сержант повернул к нему искаженное от злобы и боли лицо и выкрикнул:
– Пошел ты, мент поганый! – и прибавил еще кое-что покрепче.
– Даже поганых ментов нельзя лопатой по голове, – назидательно заметил Гуров. – За это срок дают. А еще за самовольное оставление части, за кражу консервов, за сотрудничество с преступным сообществом…
Головко приподнялся на руках и с открытым ртом уставился на Гурова.
– Чего? – проговорил он с угрозой в голосе. – Чего ты гонишь, мент? Каких еще преступных?
– Похоже, ты армейское имущество напрокат бандитам сдал, сержант, – сказал Гуров. – А они его использовали в преступных целях. Так что ты – соучастник особо опасного преступления, сержант, поздравляю. И это перед самым дембелем! Про то, что твой дружок чуть голову полковнику МВД лопатой не проломил, я уже не говорю. Ну что, колоться будем или по полной программе за все ответим?
– А это… – по-детски шмыгнув носом, пробормотал Головко. – Если что, про лопату забудете? Сдуру он, испугался…
– Да, он у тебя невеликого ума человек, – согласился Гуров. – Но в принципе мы люди не обидчивые, если вы нас порадуете, кое-что мы можем и забыть.
– Годится, – сказал Головко. – Будем колоться.
Глава 5
– Господа, позвольте вам представить – Семен Семенович Дубов, предприниматель из Воронежа! Между прочим, хороший знакомый нашего старого воронежского друга – ну, вы понимаете, о ком я говорю… А это мои коллеги, моя армия, ха-ха… Ливанов Петр Николаевич – мой заместитель, исключительной прозорливости человек, уникальный аналитик. Громова Татьяна Сергеевна, специалист по имиджу, Волков Сергей Иванович – наш финансовый гений… Прошу любить и жаловать… Надеюсь, наше знакомство не окажется шапочным, а, Семен Семенович?