Винсе
Шрифт:
И вновь мысли Корэра разогнала Няша. Воительница опустилась рядом подобно обрушившейся каменной глыбе так, что доски под ней скрипнули, а ария непроизвольно вздрогнул. Полотенце, которым была покрыта мокрая голова колдуна, упало на плечи и только теперь он заметил, как же на улице было холодно, не спасал даже кожаный плащ. Мерзкий ветерок касался влажных кудрей подобно дыханию губительной стужи.
Вновь отжав волосы, Корэр, поднялся, оперившись на плечо Няши, и поплёлся к дому, ёжась от холода, сутулясь от слабости и вздрагивая от накатывающей с каждым новым движением боли.
Наёмник: Глава 16: Как с дитём малым
Корэр
Рядом хлопотала жена старосты, невысокая, даже по местным меркам, дородная женщина, двигавшаяся, при своих габаритах, удивительно ловко.
Всё остальные подводники отправились мыться, Няша куда-то запропастилась, как и староста с сыновьями, потому Корэр остался с хозяйкой один. Довольно щурясь, подобно наевшемуся сметаны коту, умостившемуся на той же лавке, так что неяркий свет лучин вытягивался в тонкую горизонтально ниточку, ведь ему наконец-то было тепло и уютно, ария с любопытством поглядывал за хозяйкой, перемещавшейся между полками с посудой, печью, столом и погребом, дверка в который была в соседней комнатушке.
Словно заметив на себе взгляд, женщина склонилась над Корэром, который лениво потянувшись и тут же прижав руку к занывшим ранам на животе, всё же открыл глаза.
— А ты парень аль девка?
Тяжело вздохнув, так что от нахлынувшей боли вновь пришлось поморщится, Корэр ответил:
— Парень, — пробурчал он, уже подумывая, что в центральных мирах, где посмеивались над его ростом и никчёмностью в плане магии было проще, чем здесь, где его постоянно принимали за девчонку. А может быть и не проще, но во всяком случае привычнее…
Женщина как-то раздосадованно кивнула:
— Значица припасти тябя памагаць не получица… Хотя, ты маленьки, должен быць паваротливым, иди, носиць паможець.
Лицо Корэра перекосило. Только он подумал, что можно будет наконец отдохнуть, погреться, тем более что от тепла боль начала понемногу отступать, как насмешница Судьба ниспослала ему очередные заботы в лице неугомонной женщины. Вспомнилось как когда-то брат его наставлял: если хочешь отдохнуть, так делай это так, чтобы никто не заметил, а то работой нагрузят. Тогда он ещё, чтобы уж точно запомнилось, отправил к кузнецу, помогать таскать дрова, воду, масло, расставлять клинки и много ещё чего… Мужик тогда так обрадовался помощнику, что отпустил только после того, как ночные звёзды рассыпались по небу. Зато потом Корэр, решая отдохнуть, научился испаряться. И вот теперь, он посчитал что ранение станет освобождением от всякой работы, ведь со Смороком всё так и было… Но Сморок же считал его великим магом, слишком ценным ресурсом, чтобы его расходовать на рутинную работу.
Корэр попытался было послушно встать, но перед глазами у него потемнело, голова закружилась, потому он поспешил опуститься обратно на лавку. Во всяком случае он действительно попытался помочь.
Женщина тут же склонилась над ним, на лице её отразилось беспокойство. Корэр, до того боявшийся показать себя слабым, уязвимым, бесполезным, никчёмным, теперь решил действовать иначе. Вспомнилось ему как брат, вот уж кого нельзя было счесть слабым, некоторым женщинам устраивал спектакль, демонстрируя как ему больно и плохо, как он
— Меня по дороге сильно ранили, — скорчив страдальческую гримасу, которую даже изображать не пришлось, ведь каждое, даже малейшее движение отдавалось неприятной болью. Для большей убедительности своих слов, он поднял рубаху, демонстрируя перебинтованы торс, ленты ткани на котором постепенно начали пропитываться выступившей из новых надрезов кровью.
Женщина, всплеснув руками, заворчала:
— Ох, який худый, ты ж так и не паправица николи. Не кормяць што-ци они тябя, звяри?
Не дав ничего ответить, она лёгким движением подняв Корэра на руки, усадила его на печь, так запросто, словно он ничего и не весил. Хотя, тела арий были полыми изнутри, а имперское золото, при своей удивительной прочности имело достаточно небольшой вес. Потому Корэру, в своё время, и не составляло особого труда махать полноразмерным Вихрем, при небольшом росте. Был, конечно, способ увеличить вес, напитав тело энергией тверди, что частенько делали воины, вступая в рукопашный схватки, но этого Корэр, только научавшийся подчинять токи энергии в собственном фэтэ, понять не успел, да и вряд ли пока сможет, ведь тут нужно подчинить силы из вне.
Ария послушно подобрал ноги, закутавшись в тяжёлое шерстяное одеяло, которое дала ему женщина. Сама же хозяюшка, причитая: «Дышо же это здитём малым то делаць? Вырадки, акаянные, так мальца гоняць! Самих их бутюгов бы припасти в экую далечплесцисяешчэ и хворных», — продолжила хлопоты, периодически поглядывая, чтобы Корэр не вздумал слезать.
В какой-то момент она в очередной раз смерив бледного и худого колдуна взглядом, вышла из комнаты куда-то в соседнюю, а вернулась с высокими шерстяными носками. От них пахло домашней скотиной, луговыми травами и чем-то похожим на навоз, потому Корэр, постарался вежливо отказаться, но женщина настояла:
— Адевай давай, ноги беречы трэбно. У тябя тело хворае, слабое, прастынешь так и помрэшь. У нас суседская девка так да прамацирям и адправилась. Схадила да скацины по даждю, а потым плате меняць и не стала, через день злегла, через тринадцаток сышла. И вобше, ад падарунков нягоже адказываца. А не навзденешь сам, сыму, хварасциной по жопе отхлестаю и нацяну.
Корэр вздрогнул, живо представив как его, Императора, какая-то деревенская баба из окраянных миров, будет бить веткой. Такого позора в жизни его ещё не было. Даже, брат, которого он считал воплощением жестокости, до чего-то столь унизительного не опускался. Проворчав: «Уж лучше бы по роже врезали», он всё же стянул ткань, которой обманывал ноги, натянув носки, тут же поморщился, ощутив как шерстяная нитка колола и чесала всю ступню.
— А хто это тябя па мордам такога прыгожага-то? — с искреннем недоумением поинтересовалась женщина, оглядев не ровно сросшуюся переносицу арии.
— Да много там было… — пробурчал Корэр, припомнив Ремока, умудрившегося сломать ему нос. Всё же мужика было жалко, если бы он только оказался более внимательным и умелым, не напоролся бы на кинжал упырицы, хороший воин и мальчишка сейчас бы остались живы. И ведь упырица явилась исключительно за ним, а значит он вновь был тем, кто доставил всем неприятности.