Винсе
Шрифт:
После ужина Жердяй выудил из складок бесформенного тряпья, скрывавшего его тощее тело, небольшую банку, наполненную тёмной вязкой жидкостью, в которой аппетитно плавали крупные ягоды.
Первым запустив ложку в банку с вареньем, Сморок проворчал:
— Мародёры несчастные.
— Не мы такие, жизнь такая, — отшутился Янь, забирая банку.
Но только Янь вытащил себе пару ягод, как понял, что банка уже пропала из его рук. Жердяй, наконец попробовав своей добычи, передал её Наше, в первые за всё время путешествия улыбнувшейся, а не оскалившейся. Лицо её в этот момент оказалось милым, и этого не портили ни шрамы, ни засохшая кровь, ни давно уже лишившимся
— Дерьмовая у нас жизнь, раз уж так радости добавить приходится, — проворчал он, всё же не отказавшись от угощения, передав его после Малому.
— А я счастлив. Когда бы ещё вот так вот поел варенья, у костра, в ночном лесу… Красиво же.
— Романтик… — проворчал Молчаливый, забирая банку с оставшейся последней ложкой у Малого, который в мечтательности съел сразу две.
Ремок отвесил юнцу подзатыльник, не сильный, просто чтобы жизнь мёдом не казалась, как напоминание, что смерть может прийти за ним, героем малолетним, думающий только о благородных подвигах, в любой момент.
Первыми на ночное дежурство встали Ремок и Сморок, как самые целые.
Няша, без раздумий скользнула под одеяло к Корэру, зажав колдуна в крепких объятиях.
— Поняла, что поиметь не получится, так решила хотя бы облапать? — усмехаясь спросил Ремок.
Няша в ответ оскалилась прошипев:
— Пошёл вон!
Путь пришлось начать ещё до того, как дневная звезда показала свой лик из-за края.
Сморок долго думал, следовало ли им заехать в деревеньку что была дальше по дороге или всё-таки пройти мимо, оставив дважды мёртвых бедолаг на волю Судьбы. Но не смотря на всё, он решил не сворачивать с дороги и проехать через селение, всё же весь поход был затеян ради жителей его родного княжества, так негоже было теперь оставлять их тела поруганными.
Зайдя в дом к главе деревеньки в сопровождении Ремока, он обратился к хозяину:
— Мы путники из далёких краёв. Есть ли где у вас переночевать? Мы заплатим за своё проживание, не беспокойтесь.
Староста — крепко сложённый мужчина, — пригладив аккуратную бороду, в которой уже начали серебриться ниточки седины, проговорил:
— Конечно останавливайтесь, можете прямо в моём доме, я люблю истории странников. Но это ведь не всё, ради чего вы пришли. Видел у все раненный и вы не похожи на тех, кто мог бы о нём позаботиться. Если найдутся деньги, наша деревенская знахарка может выходить, её дар творит чудеса, настоящая светлая колдунья.
— С мальчишкой потом решим что делать. Мы к вам с печальными вестями.
При этих словах лицо главы сделалось подозрительным, весь он подобрался, приготовившись выставить таких вестников не смотря на то, что заявившиеся к нему мужчины были на пару голов повыше, и тала их ваяла не работа с плугом, а война, да и топорами они явно не лес валить привыкли. Сморок, подняв руки в примеряющем жесте, заговорив:
— Мы ехали от четвертого направлении. Наткнулись там на безумную ведьму, умертвившую всю деревню. Тварь нам убить получилось, но вот жителей похоронить не смогли, мало нас, да и потрепала тварь знатно. Мальчонка — колдун, он на себя почти весь удар принял. Давайте мы вам хоть немного золотушек оставим, чтобы жрецы в последний путь проводили.
Староста выслушал Сморока не перебивая и не задавая вопросов, а дослушав, весь как-то осел помрачнев и в миг став старше на несколько летов. Ремок было подумал, что мужик сейчас
— Не надо денег, у нас там родня была, сами почтим память. Спасибо, что отомстили, — пошатываясь вышел во двор и поплёлся куда-то по центральной улице.
Разместившись в доме так и не возвращавшегося старосты, Янь и Жердяй первым делом принялись изучать хозяйское добро. Не было у них цели разжиться каким барахлом, просто за долгое время бесчестной жизни, это стало чем-то вроде профессиональной привычки. Няша, обычно не сильно чистоплотная, пошла наколоть дров, нагреть на печи воды да вымыться самой и колдуну раны промыть. Была у неё мысль растопить баню, но воительница всё же решила не злоупотреблять гостеприимством. Ремок, заинтересовавшись к Сморока, согласится ли он в случае чего заплатить за колдуна в счёт ещё не выданного мальчонке заработка, и получив утвердительный ответ, пошёл всё же отыскать знахарку.
К дому целительницы бывшего солдата проводили деревенские мальчишки, по началу отнёсшиеся к нему, высокому, широкоплечему, в помятой, пропитавшейся кровью из ран что нанесли немёртвые, одежде, с руками и лицом покрытыми множеством уродливых бесформенных шрамов, с подозрением. И попытка улыбнуться только усугубила ситуацию, его грозный оскал оказался совсем не тем, что могло бы расположить к себе малышню. Но упоминание, что помощь нужна его хорошему другу, магу, если на расположила к нему ребятню, то пробудила любопытство, достаточное чтобы Ремок добился желаемого.
Знахарка встретила его недовольных бухчанием:
— Пошёл вон, рожа бандитская. Таким как вы, негодяям, кровопийцам не помогаю. Подохните, так мир хоть вздохнёт спокойно. И не зыркай на меня обиженными буркали, не я тебя падлюку продажную оклеветала, сам себя под это подвёл.
Ремок, пропустив все обидные слова, стащил в сенях сапоги, бросив их куда-то в угол, прошёл в избу, заставив старуху попятиться. Склонившись над знахаркой, низкой и полной женщиной с лицом покрыты сеткой старческих морщин, бывший солдат заговорил:
— Много ты знаешь и вразумеешь, бабуль. Только вот не за себя я просить пришёл. Не уж-то ты оставишь помирать мальчонку семнадцати летов от роду? Пацана, подставившегося под удар чтобы весь мир спасти, — быть может с последним он и преукрасил, но ведь исренне же!..
— И он ведь такой же лжец, подлец и негодяй, как вы все. Иным с гадюками вроде тебя и вводиться нечего, — продолжая ворчать, старуха закидывала в большую кожаную сумку какие-то мешочки и склянки.
Всю дорогу до дома старосты знахарку причитала, что всякие мальчонки, неразумные настолько чтобы подставиться под удар, заставляют её, пожилую женщину тяжести таскать. Стоило Ремок предложить донести сумку за неё, как знахарка переключилась на него, криворукого урода, который обязательно что-нибудь да сломает, разобьёт или потеряет.
Вся сварливость старухи пропала, стоило ей увидеть бледного тощего Корэра, над которым неуверено хлопотала Няша. Заставив воительницу посторониться, лекарка запричитала:
— Да что же это такое делается? Да разве можно так с ребёнком? Изверги проклятые, до чего мальчика довели!
— Что ты знаешь о золотой крови? — уточнил Янь прежде чем подпустить знахарку к колдуну.
На лице той отразился спектр эмоций, от удивления и недоверия, до сочувственного понимания:
— Если так, то мальчик ваш не умрёт. Скоро опять будет бегать и магичить. А вам сочувствую, те кто с ними водится либо живут долго, либо помирают быстро.