Винг
Шрифт:
Друзья увидели странную плоскую шкатулку. Она казалась вырезанной из черного рога и умещалась на ладони лекаря. Он поставил коробочку на стол, и все склонились над ней.
Тигран показывал:
— Видите, на крышке два углубления? В это, где на дне маленькое колечко, поставьте острием свой меч, — он жестом попросил кинжал у Алана, — вот та-ак, и придерживаем рукой, чтобы не упал.
Кинжал стоял вертикально, острием на коробочке.
— Во втором видна, как бы… ну, шляпка подковного гвоздя. На нее надо несколько раз нажать свободной рукой, не убирая меч с колечка. Сделать это лучше на ближайшей высокой горе. Я услышу ваш зов и
Алан подозрительно спросил:
— А мы не оглохнем, когда шкатулка закричит? Конечно, если мечом кольнуть, от боли не так завопишь… Может, лучше заранее заткнуть уши какой-нибудь паклей?
Лекарь засмеялся:
— Да, интересная теория радиосвязи… Нет, пакли не нужно. Ты, Алан, когда-нибудь охотился с собакой? Видел, как она вострит уши, когда олень еще очень далеко, и звук его шагов до тебя не доносится? Вот и эта коробочка закричит так тихо, что вы ничего не ощутите, а у меня есть другая, ей на пару, чуткая, как собака. Она услышит вашу шкатулку, даст мне знак и к вам приведет. А главное, не придется меня искать, ведь я могу уехать куда угодно.
— Колдовство?! — Алан перекрестился, за ним и Эдвард.
— Доброе, даже скорее вроде чуда Господнего. И вообще, если сомневаетесь, можете перед вызовом ее перекрестить и читать молитвы, чтобы я вас услышал.
Друзья испытали облегчение, нечистая сила к коробочке вроде бы была непричастна. Скорее ощущалось волшебство, как в сказке.
— Спасибо! — Эдвард нерешительно взял подарок.
Тигран засмеялся:
— Смелее, она не укусит. Только не пытайтесь открыть, испортите. Ну, друг Иегуда, очередь за тобой!
Иудей встал и хлопнул в ладоши. В двери появилась ушастая физиономия слуги, выслушав приказ на арамейском, кивнула и исчезла.
Банкир повернулся к друзьям:
— О, почитатели Иешуа бен Мариам! Вы свершили благое дело, спасли замечательного человека. Множество людей разных стран и народов обязаны жизнью и здоровьем его волшебным рукам и, таки, мудрой голове. Он врач, не имеющий равных. Сам великий Моше бен Маймон[15] учился у него. Тигран-Исцелитель превзошел даже Аверроэса[16]. Он давний благодетель нашей семьи, самый дорогой друг. Он вылечил много лет назад от моровой язвы моего брата, отца Ноэми. Он спас Бенони от смертельных ран после погрома в Марселе, когда его привезли сюда умирать. Тигран научил нас настоящему добру! Все мы его должники навечно!
Старик смущенно пробормотал:
— Не раздувай, не раздувай, Иегуда… А кто истратил почти все состояние на чумных больных сорок лет назад?
— Я расходовал лишь золото! А ты ежедневно рисковал жизнью! Позвольте мне хоть немного отблагодарить вас, о благородные воины!
Иегуда еще раз хлопнул в ладоши. В сразу отворившуюся дверь слуги внесли многочисленные свертки и вышли. Он снова заговорил:
— Мой старший друг Тигран, как известно, ненавистник войны, противник оружия. Но у оружия есть одно достоинство — оно защищает жизнь и достойных людей. Он не будет против моих подарков. Здесь два комплекта доспехов, один для рыцаря, другой для его сквайра. Мечи из Толедо. Превосходят ли они дамасские, вы сможете узнать, сравнив их клинки с вашими новыми кинжалами. Оружейники всего мира пока не разрешили этот столетний спор. В стойлах вас ждут кони, лучшие, что я смог купить за такое короткое время. Одежда, что на вас, тоже ваша. Говорят, евреи скупы. Смотря в чем, смотря с кем… Мы навеки ваши друзья, о преломившие хлеб в нашем доме.
Эдвард
— Что бы я сейчас не сделал, отдай я вам хоть все свое имущество, все равно останусь в долгу. Не благодарите меня, возблагодарите Господа, общего у наших народов, за то, что позволил вам спасти жизнь святому человеку!
Тигран остановил поток славословия в свой адрес:
— Иегуда! Дай моим спасителям взглянуть на подарки.
Алан кинжалом разрезал мешковину. Рыцарские доспехи для Эдварда оказались последним словом оружейного искусства. Кованый миланский панцирь из голубой стали изготовил настоящий художник. Два шлема, внутренний — легкий и наружный — тяжелый, горшкообразный, такие в войске крестоносцев друзьям встречались всего раз или два. Латные рукавицы, наручи, наголенники и всякая мелочь тоже были высочайшего качества.
Юноша не утерпел и попросил разрешения примерить обновки. Врач и банкир переглянулись с понимающей улыбкой и кивнули. Алан азартно взялся помогать другу, и в несколько минут сакс оделся железом с ног до головы. Он ходил по кабинету, махал руками, приседал, гулко, как из бочки, делясь из шлема своими восторгами, и вдруг заметил, что армянин молчит, отвернувшись к окну.
Эдвард поспешно сдернул шлем и подошел к старику:
— Что-нибудь не так, Тигран?
— Да нет, все так, мальчик. Просто, как ни посмотрю на рыцаря в доспехах, все мне кажется, что человека внутри и нет, — глаза лекаря вдруг обожгли сакса холодом. — Киборги проклятые! Но ты не переживай, к тебе это пока не относится.
Немного огорченный юноша стал разоблачаться. Алан успел осмотреть тем временем свой подарок. Турецкая двойная кольчуга привела шотландца в шумный восторг. Более легкое, чем у Эдварда, вооружение, но такого же превосходного качества, полностью удовлетворило бы даже привередливого оруженосца самого короля.
Эдвард аккуратно сложил доспехи в углу кабинета на персидском ковре и подошел к Иегуде:
— Сэр! Но ведь они рыцарские, такие надеть не зазорно даже пэру, а я пока только бедный сквайр. Не по Саймону шляпа! — сакс простодушно смотрел старику в глаза.
Иегуда заерзал в кресле:
— Ох, я без всякой задней мысли… Ты непременно будешь пэром или, таки, даже сэром. А пока я могу сходить с тобой на склад, там сам выберешь, что больше подойдет сейчас. Эти же доспехи будут дожидаться твоего посвящения. Ты воин, доблестью подобный Иуде Маккавею[17], и, уверен, долго они не пролежат без дела.
— Спасибо, сэр, но мои старое снаряжение еще очень неплохо. Пусть ваш дар здесь подождет своего часа. Стану рыцарем, приеду за ним, а нет, значит, я его и не заслуживаю.
— Заслуживаешь, заслуживаешь… — старый Тигран подошел к Эдварду, обнял его и похлопал по спине, — скромность качество хорошее, но лишь в меру.
— Ты честен, отважен, а, главное, добр. Кому же, как не тебе, носить золотые шпоры? Эх, если бы все рыцари стали такими, как ты… Гляди только, чтобы блеск золота не затмил в твоих глазах свет человечности! Не то превратишься еще в одного железного истукана… — Тигран погрозил саксу пальцем, и тот с удивлением увидел слезы в глазах старика. И вдруг и у Эдварда защипало под веками, и он ощутил, что происходит что-то важное, словно лекарь посвящает его в рыцари добра.