Викториада
Шрифт:
Я с сомнением посмотрел на разнообразие деталей, из которых, наверное, при желании, можно собрать еще пару компьютеров. Михалыч мой взгляд расценил по-своему.
– Даже не проси, больше не пойду.
– Не-не, все хорошо, - успокоил его я.
– Этого вполне достаточно.
Михалыч вытер пот со лба и, что-то бубня себе под нос, вышел из комнаты.
Катя проводила его взглядом и прыснула в ладошку. Сейчас она действительно была похожа на смешливую девчонку, которой покажи палец и она будет хихикать над этим целый день. Куда делась та воинственная фурия, которая крошила зомбаков в мелкую капусту - я не знаю.
В
Это, по своей сути, был дневник подразделения, в котором отмечались все значимые события. Первая запись в нём была около десяти лет назад, а заканчивается примерно около года назад, наверное, тогда, когда компьютер вышел из строя. В нем методично, с точностью военных, записывалось все, что происходило, кто в этом участвовал и какой итог. Педантично записаны описи всего добытого и привезенного на объект.
Но более всего меня заинтересовал запись о сигнале. Около пяти лет назад, дежурный радист поймал сигнал на аварийной частоте военных. Суть сигнала, который передавался ежедневно в одно и то же время, говорил, что где-то, на секретной базе, находится лаборатория, которая занималась решением проблемы заражения. Но сигнал обрывался на моменте передачи координат лаборатории. Сколько ни искали, а посланы были около трех экспедиций, найти ее не удалось, причем, последняя группа, посланная где-то около года назад, не вернулась обратно, и судьба ее не известна. Я свернул папку и отодвинулся от монитора.
– Кать, а что ты знаешь о сигнале?
– О каком сигнале?
– Она вынырнула из своей книжки, но потом в глазах ее загорелось понимание.
– А… О нем все знают.
– Сказала она о сигнале, как о надоевшей всем сказке.
– А поподробнее?
Она отложила книгу и с видом отвечающего урок ученика забубнила.
– Каждый день в восемнадцать ноль-ноль, на аварийной частоте военных проходит голосовой сигнал. Сейчас… - Она задумалась, словно вспоминая стишок.
– Специальная биологическая лаборатория. Мною, старшим научным сотрудником. Там дальше фамилия какая-то шла, но я ее не помню. Удалось декодировать вирус поразивший планету. Биореактор загружен для синтеза антидота. Я заражен, если я не успею, то объект находится….
– Она замолчала.
– Где находится?
–
– Так может документы, какие, есть про него в комендатуре или еще где?
– Не считай нас дурнее себя. Конечно, искали и там, три группы посылали, одну потеряли. Короче, ничего не нашли и забросили этот сигнал. Папа говорит, смысла нет искать, он может быть за тысячи километров отсюда.
– Мне его надо послушать.
– Кого?
– Не кого, а что. Сигнал, что же еще.
– Зачем, я же тебе все рассказала?
– Хочу сам послушать, может вы чего упустили.
Я прямо чувствовал - вот для чего я тут оказался. Это мой путь. В конце концов, я же инженер. Может они, действительно, что-то упустили. Катя молчала.
– Ну что ты молчишь? Отведи меня туда, где вы слушаете этот сигнал.
– Я не могу?
– Почему?
– Потому, что нельзя. Потому, что на объекте есть три места строгой охраны: это «оружейка», это ГСМ и это радиорубка. Это все объекты повышенной важности для выживших. А вдруг ты диверсант и хочешь лишить нас связи.
– Связи с кем?
– С группами, которые на выезде. С миром, в конце концов.
От неожиданности я даже сел рядом с ней на диван.
– Ну, ты же сама сказала, что это сказка, и что ее все знают. Мне только послушать. Я тоже хочу знать эту сказку. Вдруг, я свежим взглядом что-то увижу - чего вы не замечали.
От волнения девушка вскочила и стала нервно ходить из угла в угол. Она так металась как львица в клетке пару минут, а потом остановилась напротив меня и сказала:
– Надо сказать папе, если он разрешит…
– Да хоть самому Папе Римскому, главное...
– Что главное, договорить я не успел, потому что в комнату, как предгрозовой ветер, ворвался Сергей Борисович.
– Что за шум, а драки нету… Или уже деремся?
Катя стояла всклоченная, будто, действительно, только что дралась, а я скромненько сидел на краю дивана и чувствовал себя, очередной раз, виновником всех бед.
– Пап, он хочет послушать сигнал.
Лицо прапорщика стало серьезным. И он с укором посмотрел на дочь.
– Я ему ничего не говорила.
– Она даже руками отгородилась от незаслуженного обвинения.
– Откуда знаешь?
– Он посмотрел на меня взглядом, которым окидывают допрашиваемого сотрудники НКВД, в старых фильмах. Такой… пронзительно пронизывающий и одновременно скучающе-отстраненный. Интересно у него такой взгляд от природы или этому где-то учат?
– В компьютере прочитал, пока чистил реестр.
– Я опять покраснел и опустил глаза. «Вот как я умудряюсь залезть в такие ситуации, это же просто талант какой-то».
– А кто тебе разрешил читать секретные документы? Твоя задача была какая? Починить компьютер. Кстати, починил?
– Починил.
– Пробубнил я себе под нос, но потом меня взяла обида. «В чём я виноват? Где написано, что это нельзя читать? И вообще я никаких подписок не давал».
– Откуда я знал? Там написано журнал. Ну, я и подумал, почитаю журнальчик, пока реестр чистится.
– Почитаю журнальчик.
– Передразнил он меня.
– Блин, нашел «Мурзилку», с обнаженной Мурзилкой на главном развороте.
– Он выдохнул.
– Ладно, сам дурак, мог бы и подумать, что не все для твоих глаз. И… Я понял, что ты хочешь послушать сигнал. Зачем?