Викториада
Шрифт:
Промелькнул наш троллейбус со свисающим из окна водителем. Вот ведь, тоже романтическое место встречи. У кого-то парк, кино, а у нас троллейбус среди кучи зомби.
– Вон там поворот во дворы.
– Я показал на междворовой проезд.
– Вон тот подъезд… третий.
Мы остановились возле моего дома. Двор был пуст, как тот раз, когда его покинул. Мы вылезли из «уазика».
–
Седьмой этаж по лестнице. Я приветливо помахал бедному Йорику, выглядывающему из-за трубы мусоропровода. Вот и дверь моего тамбура. Я осторожно приоткрыл ее, вдруг баба Зоя вернулась домой, пока я бегал по городу, убежищам разным, да по лесам. Пусто. Двери квартир распахнуты. Ну да, я же их и не закрывал. Ящик, будь он неладен. От воспоминаний снова заныла коленка. Моя куртка валяется на полу, сумка - всё, как я тут и оставил. Как и не уходил.
Я подошел к своей квартире, точнее к своей двери. Седьмой этаж. Солнце, садящееся за горизонт. Теплый ветер. Деревья уже покрылись листвой. Весна уже полностью вступила в свои права. Я посмотрел вниз. Бабы Зои не было. Плита, стоящая торчком была пуста. Вот прямо чего-то не хватает. Подошла Катя и посмотрела в дверной проём.
– Не видно никакого вихря.
А его и не должно быть видно, он только приборами фиксируется.
– Ну что прыгаем?
– Подожди, царевна-лягушка, распрыгалась. Не все тут так просто. Одна уже прыгнула, помнишь, я рассказывал.
К нам, семенящей старушечьей походкой приближалась щуплая фигурка мертвеца.
– О, легка на помине. Здравствуйте, Зоя Ванна, давно не виделись. Правильно, что никуда не пошли. Затоптали бы вас там. На улице народу шляется… и не сосчитать.
Баба Зоя привычно забралась на плиту и стала пожирать нас взглядом своего единственного глаза.
– Вот, знакомьтесь, девушка моя. Катя зовут.
Баба Зоя протянула к нам руки, словно действительно соскучилась и сокрушалась, где меня непутевого носило столько времени.
Ладно, старые знакомые - это конечно хорошо, но надо и делом заняться. Я поднял свою куртку и кинул ее в дверной проём. Куртка, распахнув рукава, словно птица пролетела около метра и… исчезла. Совершенно
– Получилось! Получилось!
– Катя захлопала в ладоши, словно ребенок увидевший фокус.
– Получилось.
– Обескуражено произнес я.
– Только вот, что получилось, не знаю.
– Ну, как же, она исчезла.
Я кивнул, соглашаясь с этим фактом. Куртки у меня теперь точно нет. Что очень грустно. Я заглянул в квартиру к Зое Ивановне. На полочке в прихожей лежал ее уродливый синий берет. Я сгреб его в кулак и, с размаху, бросил в дверь. Головной убор описал изящную дугу и упал к ногам хозяйки, чем вызвал ее праведный гнев.
– Теперь вообще ничего не понятно.
– Катя посмотрела на упавший головной убор, на меня, на ворчащую бабу Зою.
– А я, кажется, начинаю понимать.
– Я снова заглянул в квартиру соседки и подхватил ее тапок, потерянный ею в процессе взятия штурмом своей двери еще во время нашей первой встречи. Недолго думая, я метнул его в старушку, попав ей прямо по голове. Не вежливо, конечно, но что поделать? Все ради науки.
В принципе всё понятно, но для очистки совести и чистоты эксперимента я снял свой правый зимний ботинок и кинул его в дверь. Ботинок предсказуемо исчез. Я грустно посмотрел на свою ногу в носке, пошевелил пальцами и тяжело вздохнул.
Солнце наполовину закатилось за горизонт, погрузив двор с бабой Зоей в полумрак. Жалко, конечно, мою квартиру. Хорошо там было, уютно. И будильник, опять же… и чайник. Фикус мой, наверное, засох уже за две недели. А с Катей там было бы вообще здорово. Но, видимо, не судьба! Я обнял свою девушку за плечи и чмокнул ее в висок.
– Ну, что, Катюх, поехали домой?
Она подняла на меня свои большие глаза и непонимающе захлопала ресницами.
Я наклонился и поднял свою сумку. Негоже чтобы моя вещь так вот без присмотра тут валялась. Обняв Катю за плечи, так и пошел на улицу в одном ботинке, сверкая белым носком.
КОНЕЦ.