Виктор
Шрифт:
Когда мы обсыхаем, он ведет меня в свою настоящую спальню и усаживает на кровать. Он передает мне дымящуюся кружку горячего шоколада. И тут до меня доходит, что мы не одни в этом доме. Я чувствую, как горит мое лицо, и снова смотрю на кружку. Должно быть, ее принес кто-то из персонала.
— В комнате звукоизоляция, так что постарайся не волноваться. А теперь выпей это, чтобы я мог позаботиться о тебе.
Я делаю, как он говорит, пытаясь выкинуть из головы мысли о потребляемых калориях, пока он массирует мои бедра. С легкой улыбкой отдаю ему пустую кружку, и, не сводя с
Затем он выдавливает немного увлажняющего крема на руку и начинает разминать остальные части моего тела. Я стону; это так приятно.
— Больно было делать пирсинг? — тихо спрашиваю я.
Он на мгновение задумывается, прежде чем ответить: — У каждого свой болевой порог. Мой высокий. Тебе они нравятся?
Я прикусываю губу, и он наклоняется ко мне.
— Ощущается по-другому. Приятно по-другому. Я даже не знала, что пирсинг можно делать в таких местах.
Он целует меня за ухом.
— Главное, чтобы тебе нравилось. Моя цель — доставить тебе удовольствие, — он улыбается, касаясь моей кожи, и я чувствую покалывание во всем теле. Я больше ничего не могу сказать. Просто расслабляюсь в его присутствии.
Виктор массирует меня полчаса, а затем расчесывает волосы. Я удивлена, когда он дает мне рубашку и укладывает в свою постель. Не могу скрыть улыбку. Сегодняшний вечер был для меня новым опытом, и я не могу дождаться, чтобы попробовать с ним что-нибудь еще.
Он ложится рядом и притягивает меня к своей груди, целуя в лоб.
— Приятных снов, куколка.
Я удовлетворенно засыпаю.
Впервые за долгое время я сплю всю ночь. Ничто не отвлекает, никакого стресса. Только я и Амайя.
Меня удивляет, что она доверила мне связать ее, ни разу не использовав стоп слово. Она как воплощение моей мечты. Идеальная женщина.
Я притягиваю ее ближе к себе, не желая покидать постель. Но знаю, что пора. Мой шеф-повар скоро будет здесь, и до этого нужно сделать звонок. Убедиться, что тело Дмитрия выброшено. Надеюсь, это выманит Ивана из укрытия.
Я осторожно вытаскиваю руку из-под нее, снова накрывая простынями. Уверен, она оценит, если будет укрыта.
Поднимая брюки, я быстро надеваю их и выскальзываю из спальни. Набрав номер в контактах, захожу в свой кабинет. Я сажусь в большое кожаное кресло и откидываюсь назад.
— Вы избавились от него? — спрашиваю вместо приветствия. Константин привык, что я прямолинеен в самых важных вопросах.
Грубый голос немедленно отвечает: — Мы сделали это прошлой ночью, босс.
— Отлично. Встретимся вечером. Нам нужно обсудить запасные планы для Ивана. Ни один из них не будет включать использование Амайи в качестве приманки, — я должен упомянуть ее, поскольку теперь все знают, что она дочь Ивана, но она также под запретом.
— Мы тоже будем присматривать за ней, — обещает он.
Я вешаю трубку и думаю о том, чтобы повысить Константину зарплату за его работу. Посмотрим, как все сложится после того, как мы разберемся с
Из моей груди вырывается глубокий вздох, по крайней мере, этот вопрос закрыт. Я покидаю кабинет и спускаюсь вниз.
Шеф-повар, Джоан, улыбается, когда входит в дом, ее седые волосы собраны в тугой пучок. Морщинки в уголках глаз напоминают мне о матери. Они были бы одного возраста, если бы она все еще была жива.
— Доброе утро, мистер Петров. Извините за опоздание. Я сейчас приготовлю вам завтрак, — она вешает пальто и спешит через прихожую и столовую на кухню, надевая чистый белый фартук поверх бежевых брюк и белой рубашки. Она собирает кое-какие ингредиенты, чтобы приготовить завтрак.
Я облокачиваюсь на столешницу и быстро смотрю в окно.
— Пожалуйста, я много раз говорил, зовите меня просто Виктор. Кроме того, сегодня утром у меня особый гость. Не могли бы вы приготовить для нее дополнительное блюдо, пожалуйста? — поворачиваюсь к ней с улыбкой, я всегда уважаю своих сотрудников. Я давно знаю Джоан, и мне не нравится видеть в ней прислугу. Она друг. Я бы пропал без нее.
— Конечно, мистер… Виктор, — она кивает, улыбаясь. Я никогда не привожу женщин домой и не держу их в своей комнате всю ночь.
Вырываюсь из своих мыслей, когда на лестнице раздаются тихие шаги. Появляется Амайя, все еще одетая в мою рубашку. Она замирает и тянет подол вниз, будто пытаясь прикрыться еще сильнее, хотя рубашка уже доходит ей до колен.
— Вообще-то, я должна идти. Мне нужно на тренировку, — заикается она, упоминая балет.
Я нахмурился. У нее сладкий, невинный голос, который мог бы звучать убедительно, но ей не нужно идти. Тренировки после выступления не обязательны. Я изучил балетные дела, чтобы попытаться разобраться в этом, когда, наконец, заполучу ее себе.
Она заправляет волосы за уши и дарит мне слабую улыбку, прежде чем снова убежать вверх по лестнице. Я извиняюсь перед Джоан и иду за Амайей. Она использует тренировку как предлог, чтобы пропустить завтрак.
Открываю дверь, пока она ищет другую одежду, но останавливается, когда замечает меня.
— Тебе не нужно на тренировку. После прошлой ночи тебе следует расслабиться. Позволь мне побаловать тебя сегодня.
Она качает головой.
— Я не могу. Я исполняю свою мечту, и ни один мужчина не сможет встать у меня на пути. Я пообещала себе это много лет назад. Если скажу, что заболела, то не смогу пойти на праздник этим вечером.
Поднимаю бровь; кажется, я что-то упустил. Моя команда не сообщала о какой-либо вечеринке. На телефоне или ноутбуке Амайи не было никаких отмеченных дат. Я сужаю глаза.
Шагая к ней, пока она не упирается спиной в мой комод, я спрашиваю: — Что за праздник?
Но она прикусывает губу и качает головой: — Ничего особенного, мы собираемся после недели выступлений. Мне просто нужно быть там.
— Тогда я тоже пойду. Один из моих водителей отвезет тебя домой.
Я отступаю от нее, открываю ящик и протягиваю ей свои боксеры, чтобы она хотя бы была прикрыта, когда поедет домой. Она открывает рот, хочет возразить, но я затыкаю ее поцелуем и сразу же ухожу из комнаты.