Виктор 1. Memory
Шрифт:
Угу, подумал я. А я вот никаких богов не чувствую...
Мои размышления прервала стрела, пролетевшая в опасной близости от лица. Рефлекторно вздрогнув, я пригнулся.
– Разбойники!
– крикнул Сельвано, доставая маленький кинжал. Паломникам запрещается носить оружие длиннее, чем кинжал. Только что мы можем сделать с двумя кинжалами против вооруженной темноты...
Следующая стрела вонзилась рядом с моей ногой. Я отпрыгнул, вглядываясь во мрак. Мне бы сейчас сюда хоть чуть-чуть моих способностей.
Мы встали спина к спине. Достав свой кинжал, я оглядывался по сторонам, стараясь различить хоть какое-то движение. Сельвано тоже осматривался. Еще одну стрелу мне удалось, по-моему, только чудом, отбить кинжалом. Но дальше везение покинуло меня, и следующая вонзилась мне в плечо. Я громко вскрикнул от боли и схватился за стрелу свободной рукой. Судя по ощущениям, она засела довольно глубоко, еще один их выстрел - и мне конец. Я не могу защищаться в таком состоянии. В глазах противно мутнело, а к горлу подступала тошнота.
И тут произошло что-то странное. Неожиданно стало светло, мне даже показалось, что взошло солнце, но такого просто не могло быть. Не здесь.
Свет померк так же внезапно, как и появился, и я почувствовал, что падаю...
***
– Брат Виктор, очнись, - долетел до меня чей-то знакомый голос.
– Брат Виктор, ты меня пугаешь, брат Виктор, открой глаза, если слышишь меня,- в голосе звучало беспокойство.
Я с трудом открыл глаза. Надо мной, склонившись, сидел Сельвано.
– Все почти нормально, - смог простонать я, плечо разрывало от боли.
– Ну вот, брат, мы снова вместе. Я рад видеть твой взгляд, - лицо Сельвано прямо-таки излучало радость.
Попытавшись приподняться, я застонал и рефлекторно схватился за раненое плечо. Сельвано аккуратно отвел мою руку от раны.
– Не надо, брат. Не трогай. Она еще не успела затянуться. После того, как разбойники убрались, я вытащил стрелу и перевязал тебя, осталось только надеяться на то, что стрела не была отравлена.
– А что произошло? Последнее, что я помню, это свет...
– спросил я.
– Нас спасли Святые и Бог.
– Что?
– не понял я.
Сельвано запустил руку себе под рубаху и вытащил оттуда тот самый крест, за которым я и пришел в это богами проклятое место.
– Вот, брат Виктор, этот святой крест ведет нас и защищает. Значит, мы держим правильный путь. Мне кажется, что скоро мы придем к Святым, а там и к Богу.
Сельвано мечтательно улыбнулся. Возможно, и придем, только теперь мне нужно придумать, как забрать крест и вернуться в Империю. По крайней мере, я хотя бы знаю, где он. Это уже что-то. Можно, конечно, просто убить Сельвано, но очень не хотелось делать этого. Паломник оказался хорошим человеком, что является крайней редкостью. Да и как мне потом убраться с этой планеты,
Сельвано на секунду отошел от меня и стал копаться в сумках. Потом что-то достал оттуда и протянул мне. Это оказалась маленькая фляжка.
– Это от возможных ядов, хотя я совсем не уверен, что это поможет. Но ты все равно выпей, а я за тебя помолюсь.
Я мысленно хмыкнул, но все же принял фляжку из рук паломника. Глотнув этой вещи, я понял что, кажется, нашел самый мерзкий вкус на этой планете. Даже не знаю, на что это было похоже, но мой желудок резко скрутили спазмы. Я зажал рот рукой и глубоко задышал.
– Да, брат, на вкус оно не очень, но у меня нет другого.
Я с трудом восстановил дыхание и поборол рвотный рефлекс.
– Спасибо за заботу, брат, - выдавил из себя я.
Сельвано же просто мягко улыбнулся. Он действительно был добрым и чистым. Такие люди встречаются редко.
– Не за что, брат, не за что. Я рад тебе помочь. Ты хороший человек.
Хороший человек?! Я рассмеялся и тут же закашлялся от боли.
– Ты ошибаешься, Сельвано. Я очень грешный и темный.
Сельвано удивленно воззрился на меня.
– Нет, нет, - он даже замахал руками, - что ты говоришь? Ты не плохой. Нет. Может быть, грешный. Но не плохой, не темный. Что ты, брат, я неплохо разбираюсь в людях, я не мог ошибиться. Ты хороший. А грехи всегда можно искупить.
– И как?
– с интересом спросил я.
– Пройди свое испытание с достоинством, и тебе станет легче.
Я улыбнулся и покачал головой.
– Нет, это не поможет. Ты же совсем меня не знаешь, брат.
Но Сельвано продолжал смотреть на меня с доброй всепрощающей улыбкой.
– Я чувствую, что у тебя было много боли, и вся она скопилась на душе. Отпусти ее. Прости себя.
Я вздохнул. Мирелла тоже говорила что-то подобное. Я часто вспоминал ее и эти слова. После единственной нашей встречи я много раздумывал над этим. Должен признать, Мирелла права, но как простить себя? По-моему, легче горы свернуть, к тому же некоторые вещи не прощают.
– Я не заслужил прощения, брат Сельвано. Не заслужил.
– Это ты так думаешь, а Бог могет думать по-другому. А теперь спи, брат Виктор. Скоро наш путь завершится, и каждый получит свое прощение.
Сельвано отошел от меня и стал что-то напевать, разводя костер. Его тихий и мягкий голос убаюкивал и успокаивал. Я лежал, прикрыв глаза, и наслаждался, вроде бы нас чуть не убили, я ранен, а на душе становилось спокойнее. Может быть, это от песен паломника. Я улыбнулся и почувствовал, как боль стала отступать. То ли я просто засыпал, то ли это Сельвано волшебник... Вскоре я мягко провалился в свои воспоминания.