Вик Разрушитель 12
Шрифт:
— Представляешь, был! Приехал лично, попросил прощения.
— Неужели? — я не верил своим ушам. — Как бы снег ночью не выпал!
Девушка рассмеялась.
— Да-да, извинился за своё поведение и заверил меня, что уважает мой выбор и больше ни за что не встанет на моём пути.
— А я думал, он самоубийца, — пробурчал я.
— Выглядел княжич не совсем здорово, — призналась Нина. — Ты сними блокаду, а то помрёт ненароком.
— Такие не помирают, — убеждённо произнёс я. — Но мне не звонили из дому, что Лукомский приезжал.
— Наверное, завтра примчится.
— Наверное…
— Ну что ты! Не извиняйся, пожалуйста. Я же понимаю… Встретимся завтра в лицее. Целую!
— И я тебя!
Мы закончили разговор, и я снова откинулся на мягкую спинку сиденья. Но глаза уже не закрывал, анализируя услышанное. В то, что Лукомский «сломался» после моего отказа разблокировать Дар, верилось с трудом. Скорее всего, на княжича повлиял отец. И очень сильно, если Витя сподобился приехать к Захарьиной и лично принести извинения. Павел Иванович оказался куда разумнее своего сыночка, когда сам убедился, что снять блокаду с помощью родового мага не получится. Хорошо, что проблема с Лукомским скоро закончится, и можно будет заняться другими делами. Неприятно, когда где-то ходит озлобленный человек и вынашивает опасные мысли. А Виктор мог пойти на необдуманный поступок, в этом я был уверен. Жаль только, что Рахимбек с Куаном не нашли тайное убежище княжича. Имея на руках такой компромат, можно крепко держать Виктора за одно интересное место. Значит, продолжим поиски. Чует моё сердце, такая информация ещё понадобится.
4
Петрович ещё со входа увидел её, как всегда красивую и с аристократической осанкой, в длинном зелёном платье с цветочным принтом. Открытые плечи показывали чудесный загар, полученный в солярии или же где-то на горячих пляжах Мальорки, а то и Капакабаны. Анна любила путешествовать по миру.
Каре из тёмно-русых волос обрамляло округлое лицо, на которое был умело наложен макияж. Бледно-вишнёвая помада очерчивала тонкую линию губ.
— С годами ты становишься ещё прекраснее, — улыбнулся Савелов, подходя к столику. Он поцеловал протянутую женщиной руку и вручил ей пышную розу на длинном толстом стебле. — Здравствуй, Анечка.
— Здравствуй, Тёма, — ответная улыбка была искренней. — Не ожидала тебя увидеть здесь. Это сюрприз, надо признать.
Петрович присел напротив и сделал заказ подошедшему официанту. Как только тот отошёл, с удовольствием поглядел на даму, которой на вид можно было дать лет тридцать, не больше. Но он точно знал, что ей гораздо больше. Магические процедуры и тщательный уход за собой делают чудеса.
— Семь лет назад я не смог проводить тебя, когда ты уезжала в Калифорнию, и даже не предполагал, что однажды увижу здесь, в Москве. Пусть и с опозданием, но приношу свои извинения.
— Пустяки, — Анна поднесла розу к лицу, ноздри изящного носа задвигались, вдыхая нежный запах бутона. — Я знаю, что такое служба у кланового князя. Но ждала тебя, признаюсь. Ждала долго, пока последние пассажиры не оказались на трапе лайнера.
— Я ведь тогда во Владивостоке не просто так находился, — Петрович не оправдывался за свой поступок, но счёл нужным рассказать этой женщине, почему не смог проводить её. — Георгий Яковлевич серьёзно сцепился с князем Собакиным…
Анна улыбнулась и ничего не сказала на этот счёт. Подошёл официант и поставил перед Савеловым рюмку коньяка и кофе. Пожелав приятного аппетита, оставил посетителей наедине.
— Как ты меня нашёл? — отпив из своей чашки ароматный напиток, с любопытством спросила женщина.
— Когда ты покинула Россию, я всё равно не переставал интересоваться, где ты находишься, — Петрович чуть-чуть пригубил из рюмки, запил кофе. — Меня очень хорошо научили добывать информацию любого толка. Так что твои путешествия не стали секретом. Калифорния, потом Гавайи, Индия. Странный маршрут, конечно. Даже любопытно было, куда ты дальше направишься. Зная твою натуру, предположил, что следующим пунктом будет Египет.
Анна рассмеялась так заразительно, что серёжки в виде спиралек закачались в такт её смеху.
— Я всегда поражалась твоему умению угадывать, где я бывала. А выходит, ты за мной следил с помощью своих друзей, — дама сложила руки на столике и подалась вперёд: — Думала, у тебя такой Дар…
— Я рад тебя видеть, Аня, — улыбнулся Петрович, уклоняясь от неудобной темы.
— И я тебя. Когда услышала твой голос в телефоне, едва дар речи не потеряла. Как ты в Москве-то оказался?
— Нахожусь на службе у одного человека.
— Дай подумать, — женщина слегка прикусила нижнюю губу, показав ровный ряд белоснежных зубов. — Твой хозяин — князь Мамонов, «золотой тойон». Знаю, что он до сих пор держит в руках Якутское княжество. Но ты почему-то здесь. Или тебя выгнали из клана, или кто-то из его детей сейчас живёт в столице. А ты ему служишь.
— Вот видишь, не так сложно сделать вывод, если владеешь даже минимумом информации. — Улыбнувшись, Савелов приподнял рюмку, словно салютуя аналитическим способностям Анны, и опрокинул в себя янтарного цвета напиток. — Но я не буду говорить, какой из вариантов правильный.
— Ах ты… негодник, — в глазах женщины плеснулись озорные искорки. — Так зачем я тебе понадобилась?
— Ты до сих пор изучаешь экзотические практики?
— Знаешь… однажды я поняла, что в мире гораздо больше интересного, чем предполагала. И меня на познание всех секретов не хватит. Решила, наконец, осесть на родине. Выбрала Москву. Здесь перспективы большие, хотя во Владивостоке тоже есть где развернуться. Ну и заодно открыла в столице школу для особых клиенток. Сначала ко мне относились с недоверием и откровенной злостью, думая, что я — очередная конкурентка. А когда разобрались в нюансах, то пошёл такой вал предложений, что времени совершенно не стало.
Анна поднесла к губам чашку и сделала глоток, на мгновение прикрыв глаза пушистыми ресницами. Петрович допил коньяк и тоже занялся кофе, пока тот окончательно не остыл.
— Ты даже не представляешь, какое изумление было у моих учениц, когда они стали узнавать тонкости женского обольщения. У меня своя методика, свои секреты, основанные на жизненном опыте и многообразии практик, — Анна говорила размеренным голосом с едва ощутимыми вибрациями, исходящими из груди. И Петровичу казалось, что эта женщина испытывает на нём как раз один из своих методов.