Виа Долороза
Шрифт:
Бельцин уязвленно повел широкими плечами и рассерженно спросил:
– А одежда для купания есть?
– А как же… Есть! Вон там… – Абаев ткнул короткой широкой ладошкой на одну из юрт. – Друзья! – обернулся он к остальным. – Если кто-то захочет присоединиться к нам с Владимиром Николаевичем, вон в той юрте вы найдете всё необходимое, – но показал не на юрту, куда уже широким шагом направлялся Бельцин, а на соседнюю. Потом он встал и поспешил вслед за российским президентом.
Кожухов обтер салфеткой рот и руки и, вытягивая затекшие от непривычного
– Ну что, Тимур Борисыч? Пойдем?
– Пойдём! – кивнул Чугай.
Они встали и направились к юрте, на которую указывал Абаев. Войдя внутрь, они остановились в приятном удивлении – там все оказалась очень похожим на валютный комиссионный магазин "Березка". Причем с некоторым пляжным уклоном. На длинных хромированных вешалках были развешаны махровые полотенца, пестрые хлопчатобумажные халаты и плавки различных расцветок. Рядом с бельем висели бирки с указанием размеров. Здесь же, на тумбочке стояли резиновые пляжные тапочки. Часть юрты было отгорожено ширмой под примерочную.
Переодевшись и набросив на шею полотенца, Чугай и Кожухов вышли наружу. Из соседней юрты появились одетые в шелковые халаты Бельцин и Абаев. На ногах у обоих были легкие импортные сандалии. Бельцин первый подошел к кромке воды и, сбросил на землю халат и шлепанцы, с хрустом потянулся высоким, сильным телом. Темно-синие плавки, плотно обтягивающие его узкие, крепкие ягодицы, резко выделялись на белой, нетронутой загаром коже. Сделав несколько шагов вперед, он сразу оказался по пояс в воде. Вода обожгла его пронизывающим холодом и заставила тупо заныть суставы.
– Ну как? – поинтересовался стоящий на берегу Абаев.
– Хорошо! – коротко ответил Бельцин и, смело окунувшись, поплыл брассом.
Кожухов, как верный Санчо Панса, отважно полез следом. Абаев снял халат и тоже вошел в воду, – зашел, несколько раз аккуратно купнулся, и так же не торопясь, вылез на берег. Надев халат, он неторопливо подпоясался шелковым пояском и замер, напряженно вглядываясь в степь. Вдалеке двигалась черная точка, за которой поднимался рыжий шлейф пыли. Точка приближалась, становилась все больше и больше и вскоре в ней можно было различить быстро мчащийся к месту пикника легковой автомобиль… Абаев едва заметно улыбнулся.
Тем временем к месту купания потянулись остальные. Кто-то с отчаянным гиканьем нырнул с разбегу в холодную купель, кто-то, наоборот, входил в воду осторожно, ощупывая дно ногами… Последним к берегу подошел мэр Москвы Павел Харитонов. Прежде чем лезть в воду, он боязливо дотронулся до воды пальцами ног, – дотронулся и тут же отдернул их обратно, словно обжегся. Затем стал мелкими шажками двигаться вперед, при этом на лице у него отражались неимоверные страдания. Вдруг ноги его неловко скользнули по камням и, отчаянно взмахнув руками, он с головой ушел под воду. Стремительно вынырнув, чихая и отфыркиваясь, он поплыл суетливыми гребками. Глаза у него были испуганно вытаращены, как у рака, брошенного в кипящий котел. Сделав небольшой круг, он торопливо
Через некоторое время в холодной воде остались только Бельцин и Кожухов. Наконец и Кожухов тоже замерз и выбрался на берег. Когда он стал надевать легкий халат сзади кто-то тихо окликнул:
– Александр Васильевич…
Кожухов недоуменно оглянулся. Рядом стоял лишь Абаев, но смотрел не на него, а куда-то в сторону. Кожухов проследил за его взглядом, – Абаев смотрел на Бельцина, который неподвижно лежал на воде. Если бы рядом стоял кто-то ещё Кожухов наверное бы подумал, что ослышался, но Абаев все так же тихо сказал:
– Александр Васильевич, есть неподтвержденная информация, что на Владимира Николаевича готовится покушение…
Он замолчал, потому что Бельцин, почувствовав его взгляд, зашевелился. Дождавшись, когда Бельцин снова прикроет глаза, Кожухов спросил коротко:
– Кто?
– Пока не знаю, – так же тихо ответил Абаев. – Возможно ничего и не подтвердится, сейчас мои службы проверяют… Но, Александр Васильевич, мне нужно время… Поэтому, просьба… Чтобы не происходило, – не мешать мне… А я со своей стороны обещаю держать в курсе… Договорились?
– Хорошо, – ответил одними губами Кожухов.
Абаев подошел поближе к берегу и обратился к распластавшемуся на воде в форме звезды Бельцину:
– Ну, Владимир Николаевич… Могут, могут сибиряки свою марку держать! Сдаюсь!
Бельцин приоткрыл глаза, встал не спеша на ноги и стал выбираться на берег. Оказавшись на берегу, он снисходительно взял из рук Абаева длинное махровое полотенце и начал степенно им вытираться. Абаев, блестя тонкими щелочками глаз, радостно сказал:
– Теперь надо кумыса! После кумыса сразу почувствуешь, как будто заново родился! Эй! – он оглянулся к импровизированному столу. – Кумыса гостю!
Девушка, которая приносила гостям кадушку с кумысом, почтительно поднесла Бельцину уже знакомую пиалу с молочным напитком. Бельцин взял покатую чашу и неторопливо, обстоятельно осушил ее до дна… Дождавшись пока он допьет, Абаев скептически оглядел его поджарую фигуру. Сказал с недоверием в голосе:
– Ну, предположим, свою знаменитую закалку ты показал, Владимир Николаевич… Убедил, убедил, южан… А, вот как у сибиряков на счет силы и ловкости?
Бельцин отдал пустую пиалу молоденькой казашке и высокомерно вскинул бровь.
– Шутишь, Улан Абишевич? – спросил, – уголок его рта презрительно изогнулся. – Вот уж чего у сибиряков проверять не советую… Почитай, издревле на медведя с одной рогатиной ходим…
Но его самоуверенный ответ, похоже, не смутил Абаева.
– От чего ж! Можно и проверить! – отозвался он отважно. – Только уговор: бороться по правилам… Стоя! Есть у казахов такая борьба, – казакша курес называется… Коснешься земли рукой, локтем или коленом, – проиграл… Кстати, весовых категорий в ней нет, так что здесь у нас будет все по честному…