Везунчик (СИ)
Шрифт:
Еще один день остался позади.
Глава 18. Быт и нравы
Выспаться мне снова не удалось. Казалось, едва я закрыл глаза, как меня принялись весьма немилосердно трясти. Спросонья мне почудилось, что это местный Кинг-Конг сцапал мою безвольную тушку и тащит к себе в логово, поэтому, вскочив, я машинально сунул руку туда, где лежал магический кинжал. Но в следующую секунду увидел сонного Сишка, который абсолютно невозмутимо кивнул и отправился на боковую, оставив меня кипеть от возмущения.
Мысленно наградив искателя десятком сочных эпитетов на орочьем, я вскоре осознал, что неожиданная встряска помогла мне быстро избавиться от остатков сна. Всплеск адреналина придал бодрости, поэтому вахта прошла легко. На этот раз я не шлялся вокруг овражка, не пугал местных сусликов, а внимательно наблюдал за окружающим пространством из-за кустов, памятуя о конкурентах, которые вполне могли позариться на наши запасы.
Мои худшие предположения не сбылись, до самого рассвета нас никто не потревожил. А когда наступило утро, мимо кустов, в которых я притаился, попытался пробежать барсук. Его освежеванную тушку я и предъявил искателям, когда те соизволили проснуться. Дорак похвалил меня и велел Лашту быстренько разжечь костер, использовав хворост, который оставил в овраге кто-то из предыдущих посетителей. Сегодня здоровяк не стал пользоваться спичками (жаль, я бы не отказался взглянуть на них поближе!), а достал из кармана какой-то амулет на веревочке.
Данная штуковина оказалась большой медной монеткой с дыркой посередине и черными иероглифами на одной стороне. Ее мне удалось рассмотреть достаточно хорошо, поскольку искатель положил амулет на хворост плашмя, а затем достал из другого кармана покрытый черными завитушками медный стержень, к которому тоже была привязана веревка. Не обратив внимание на мой любопытный взгляд, Лашт принялся медленно опускать стерженек, стараясь, чтобы он попал прямо в дырочку на монетке. Когда это произошло, ветви под амулетом начали дымить, а спустя всего пару секунд появилось пламя.
Здоровяк убрал амулет с костра, разъединил его и спрятал в карманы, совершенно не боясь обжечься, после чего начал раздувать огонь. Я же удивленно покачал головой. Вот это номер, магическая зажигалка! Хорошая штука, нужно будет обязательно купить нечто подобное на замену моей лупе, которая в некоторых моментах оказывается бесполезной. Вот и сейчас, когда солнышко стыдливо спряталось за густыми облаками и показываться в ближайшие часы явно не собиралось, без хитрого амулета Лашта мне снова пришлось бы давиться сырым мясом.
Здоровяк оказался прекрасным поваром. Соорудив над костром сложную конструкцию из свежесрезанных с кустов веток, он с немалой сноровкой разложил на ней куски мяса, щедро посыпанные солью и специями. Шашлычок зажарился очень быстро, но когда его разделили на всех, я осознал, что в путешествии с командой есть и свои минусы. Чтобы наесться, мне пришлось стрескать остаток своего каравая с выделенным сердобольным Дораком сморщенным огурцом и ополовинить и без того небольшие запасы сушеных фруктов. И это называется завтраком? Нет, пора прекращать питаться всухомятку! Только язвы желудка мне для полного счастья
Покинув уютную ложбинку, мы вскоре вернулись на дорогу и снова зашагали на восток. А спустя полчаса устилавшие небо облака порадовали нас мелким дождиком, который усиливался с каждой минутой. Моя одежда быстро промокла, и даже хваленый капюшон не уберегал от прохладных струек, стекавших за шиворот. Хорошо хоть рюкзак был кожаным, и оставались какие-то шансы, что сухари и все прочее не пострадает от воды. Искатели тоже вымокли до нитки, но ничуть не сожалели об этом. Наоборот, они были рады непогоде. И с чего бы это?
Именно с таким вопросом я обратился к Лашту, как обычно по утрам высотой настроения не отличавшемуся.
– Так ведь в такой дождь насекомые не ползают, птицы не летают, змеи все по норам прячутся, а хищники и подавно в логовах отсиживаются, поскольку понимают – сейчас им добычи не видать, – пояснил здоровяк. – Вот и выходит, что непогода для нас – самое спокойное время. Можем топать, не опасаясь нападения какой-нибудь твари.
Ну да, я и сам бы мог догадаться! Если бы потрудился хоть чуточку подумать, прежде чем открывать рот. И теперь ясно, отчего Дорак решил ускорить темп нашего передвижения – командир планирует использовать это время по максимуму.
Через пару часов дождик превратился в самый настоящий ливень, который в ближайшее время прекращаться не планировал. Он старательно поливал почву, жадно впитывающую влагу, зелень, блаженно замершую под этим душем, да и нас заодно, заставляя меня мысленно распрощаться с сухарями. Как и говорил Лашт, Проклятые земли будто вымерли, поэтому мы без приключений и остановок шли до самого обеда. Привал был весьма кратким – минут пять, не больше. Оставив мечты о похлебке, я наполнил голодное брюхо самую капельку подмоченными сухарями с изюмом (водонепронецаемость рюкзака оказалась выше всяческих похвал!) и поспешил за искателями.
Через некоторое время мы повстречались с командой из трех человек, таких же промокших, возвращавшихся в Ирхон с туго набитыми рюкзаками за спиной. Это оказались новички, которых Дорак не удостоил даже приветствием, потому что, увидев нас, троица сошла с дороги и замерла на обочине, демонстративно положив ладони на рукояти своих клинков. Судя по лицам парней, они были готовы защищать добычу до последнего вздоха. И хотя глаза нашего командира выдавали сильное желание предметно ознакомиться с содержимым рюкзаков конкурентов, мы прошли мимо.
Когда ливень наконец-то начал стихать, посланный на разведку Лашт заметил с вершины небольшого нагромождения каменных валунов еще один отряд, в котором сумел рассмотреть парочку своих давних знакомых. Эта встреча также прошла без эксцессов – Дорак обменялся несколькими фразами с лидером команды, а здоровяк поручкался с двумя бородатыми мужиками. Причем данный жест не был принятым на Земле рукопожатием, он больше походил на объятия – двое сцепляли ладони в замке, держа руки, как в армрестлинге, и тянули их на себя, пока не сталкивались грудью, при этом едва не касаясь щеками. А уже через минуту команды разошлись каждая своей дорогой.