Вэй Аймин

Репек Ирина

– Да, одна. Была собака, но в феврале она умерла.

Павел задумался, покрутился на своем кресле, потеребил в руках ручку, пощелкал на ней колпачком, посмотрел направо от себя. В углу, в сторону, куда он развернул свое крутящееся кресло, стояли два футляра: футляр из под гитары и из под скрипки.

– Этот обходной лист? У вас такое серьезно заболевание и вы продолжаете работать?

– Ну… жить то на что-то надо. Кроме того у меня только двенадцать часов в неделю, три группы.

–

Это…? – переспросил он, не до конца поняв сказанное мною.

– Я только на курсах преподаю, девяти-одиннадцати-классникам. Три группы по четыре… э… урока в неделю каждая.

– Это в университете?

– Да, – кивнула я.

– А хобби у вас есть?

– Хобби? Ну… – я посмотрела в угол, на футляры, – сейчас особо ничем не занимаюсь, а раньше немного играла на фортепиано.

– А я вот делаю музыкальные инструменты.

Он встал. Подошел к футлярам, взял тот, который от скрипки. Гордо уселся на диван, стоящий между окнами слева от письменного стола.

Кабинет его был достаточно большой: слева от входа вся стена была уставлена стеллажами с книгами, напротив входа стоял письменный стол, позади стола – два окна. Кабинет был угловой и, справа от входа, было еще два окна, между которыми стоял диван. Перед диваном – два кресла, повернутые друг к другу. На полу перед диваном и креслами лежал ковер.

– Сами делаете? – удивилась я.

– Да, – гордо ответил он.

Он раскрыл футляр и достал скрипку.

– Полностью, начиная от чертежа и подбора дерева, заканчивая изготовлением и натяжкой струн. Всё сам, даже лак и струны делаю сам.

– В смысле? Струны? Лак? – не поняла я.

– Да, струны тоже… и для гитары. У меня есть небольшая плавильная печь, где я расплавляю металлолом, выливаю бруски и потом протяжкой из них вытягиваю струны.

Я удивлено на него смотрела. Зачем так заморачиваться?

– Зачем мне всё это? – спросил он, как будто прочитав мои мысли. – А вот представьте, что вы попадаете на необитаемый остров и вам захотелось поиграть на скрипке, а скрипки нет, что вы будите делать? Оставите эту идею… а вот я сделаю себе скрипку.

– Я думаю, попади я на необитаемый остров, – ответила я, – я в первую очередь озаботилась бы пропитанием и жильем.

– Это-то всё понятно, а дальше? Когда найдете эти пресловутые бананы, и построите свой шалаш, что дальше? Помирать со скуки? Кстати, вы говорите, что играете на фортепиано?

– Ой, нет, – спохватилась я, – когда-то училась в музыкалке, – сейчас, даже если сяду за инструмент, ничего не вспомню.

– Ну так вспомните! – подхватил он идею, – повторите, наймите репетитора. Пианино

есть?

– Нет.

– Купите. Детей нет, мужа нет, чем еще заняться? Музыка расслабляет. Может поможет вам с вашей бессонницей. Кстати, давайте я вас научу некоторым упражнениям.

– Да не надо, я в порядке.

– Интересная формулировка русских фраз: «да не надо мне ничего», или еще одна… «да наверное нет», или «да, нет, наверное». Иностранцы наверняка с ума сходят от натуги… понять такое. Я лингвист… по своему первому образованию…

Я вежливо изобразила на лице удивление и закивала головой, одобряя. На самом деле хотелось всё это закончить, но я не знала, как вежливо намекнуть…

– Садитесь, всего пара минут, – сказал он мне, указывая на ковер, на который уселся сам, скрестив ноги.

– Что, прямо так? На ковер?

– Да, скидывайте туфли, не стесняйтесь. У нас с вами еще несколько минут есть. Дальше у меня следующий пациент. Несколько расслабляющих упражнений и всё.

Я села, как он сказал, напротив него, скрестила ноги, благо была в брюках. Он протянул руки, взял мои кисти, попросил закрыть глаза.

Через мгновение я открыла глаза. Всё было как в тумане.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– М… – заколебалась я, – не понимаю, что-то не то…

– Вы отключились на несколько минут.

Он встал. Мои ноги затекли, я не могла сдвинутся, как будто я проседала на полу несколько часов. Он протянул руку, помог мне подняться. Меня качнула, он помог удержать равновесие, подержал за локоть, пока я одевала обувь. Помог подойти к креслу возле дивана, усадил.

– Вы, что меня загипнотизировали? – спросила недоверчиво я.

– Нет, это небольшое упражнение на релаксацию. Ничего страшного. Никакого гипноза, но гарантирую, вы сегодня ночью будите спать как младенец.

Я уже пришла в себя, встала с кресла. Подошла к его столу. Он сел на свое место за столом, протянул мне мой обходной лист со своей подписью и печатью.

– Давайте сделаем так, – сказал он серьезно, – я назначу вам на послезавтра прием. Это вас ничем не обязывает. Вы можете прийти, или не прийти. Но если вы сегодня и завтра будите хорошо спать и поймёте, что мои методы работают, я настоятельно прошу всё ж таки воспользоваться шансом и посетить мой второй прием. Саркома лёгких, химеотерапия – это серьезные вещи… неурядицы в личной жизни. Нельзя всё держать в себе, и нельзя махнуть на себя рукой и просто доживать последние дни. Попытайтесь наполнить свою жизнь чем-то, что отвлечет вас от этих мыслей. Займитесь музыкой. Или живописью, или еще чем-то, что настроит вас на позитивный лад. Приходите послезавтра, – он начал листать свои записи, – в какое время удобно? – спросил он.