Ветер
Шрифт:
Правитель Русской Америки чуть захмелел, продегустировав кальвадос, подаренный ему фон Кохом и ковыряясь в рыбе вилкой угрюмо продолжил:
— А ещё недавно произошёл междоусобный конфликт, ситкинцы напали на других индейцев, те стикинцами в отличие от этих называются, учинили настоящую бойню под стенами нашими. Это и без того слабую торговлишку совсем порушило. В разы уменьшилось число индейцев, приезжавших в Ново-Архангельск для торговли из проливов архипелага Александра. Мирные опасаться стали воинственных ситкинцев, — капитан второго ранга не дожидаясь гостей сам налил в свой кубок прилично так кальвадоса, пригубил от души, втянул воздух и ещё угрюмей продолжил, —
— А много ли ружей у индейцев? И что это за ружья? — отодвинул от себя еду Дондук.
— Разные. Старые кремневые в основном. Капсульные тоже есть, но мало. возможно десяток. А так Стикин способен отряд в две сотни воинов выставить. Сейчас сидят тихо — мести опасаются.
— Проводника дадите?
храм в Ситке
Событие шестьдесят четвёртое
«Тот, кто молчит, знает в два раза больше, чем болтун». Белое облако
Семь десятков калмыков, десять офицеров артиллеристов из Басково во главе с капитаном Николаем Николаевичем Болоховским, десяток алеутов и три проводника из местных, принявших православие индейцев, чуть свет выдвинулись на лодках к Стикину. Капитан второго ранга Розенберг пытался отправить с отрядом непонятных джунгар десяток своих воинов, но Дондук это дело пресёк. Он не знал ни местные расклады, ни возможности этих воинов, могут вместо помощи серьёзной обузой стать. Кроме того, он уже успел с несколькими такими солдатами переговорить и сделал вывод, что подготовка у них близка к нулевой. Это просто преступники — бандиты, завербованные по тюрьмам в России. Понятно, почему не ладится тут отношения с индейцами. Грабитель оттого, что он переедет на Аляску из Москвы грабителем быть не перестанет. Собираются в отряд по нескольку человек такие горе-воины и отбирают пушнину у местных, как тем не возмущаться и бунты не устраивать.
Двадцать вёрст на пяти больших вельботах преодолели за три примерно часа и на привал в обед уже остановились от поселения Стикин в часовом переходе, по уверениям проводников.
— Что хоть за поселение? У них там дома, стены, башни сторожевые? — поинтересовался у проводника капитан артиллерист, не слышавший расспросов Дондука.
— Нет, Николай Николаевич, — за проводника ответил сотник, — Это, как у нас — стойбище. Шатры из кож, есть пара изб, но ни вышек, ни забора. Скрытно подойти не получится, по словам этих, — он мотнул головой в сторону притихших и слушающих их индейцев, — Ну, посмотрим. Нам, если до перестрелки дело дойдёт, и не нужно никакой скрытности. Просто всех перестреляем с расстояния, на котором их оружие бесполезно. Но сначала попробуем по-хорошему договориться. У джунгар были действенные методы.
К огромной поляне на поросшей лесом сопке пришли, когда солнце начинало склоняться к закату. По дороге разведчики выловили десяток стикинцев
У подхода к поляне Дондук с ещё двумя калмыками опередили отряд и вернулись через полчаса с ещё тремя пленными. Индейцы не совсем безалаберные были, выставили дозоры. Целых два. Теперь нет ни одного.
— И что дальше по вашему плану? — немного неуютно себя князь Болоховский чувствовал. Он Дондука знал с детства, часто встречались на различных соревнованиях между школами устраиваемых, в том числе и по футболу. Старшим всегда как бы он был, а тут с ним даже полным планом не поделились.
— Николай Николаевич, если пойдёт по плохому варианту, то вы забудьте про честь дворянскую. Мне нужно вернуться с задания без потерь и выполнить его. И я его выполню, даже если мне придётся убить в этом племени всех до единого мужчин. Если мы начнём стрелять, то и вы не зевайте.
Дондук отошёл к своим и те начали исчезать в еловом лесу окружающем становище индейцев. Между тем солнце всё ближе опускалось к горам на западе.
Выстрел прозвучал неожиданно даже для готовящегося к чему-то подобному капитану. Люди, лежащие между кустов и деревьев приникли к прицелам винтовок.
Бах. Бах. Бах. Со всех сторон загрохотало с задержкой в пару секунд.
— Пошли, — Дондук выдернул из кустов одного из проводников, взвалил на плечо пацана пленного и, держа в свободной руке кольт, пошёл к стойбищу стикинов.
Событие шестьдесят пятое
Переговоры — самый сложный способ демонстрации силы.
Бах. Бах. В землю рядом с сотником впилось несколько пуль, и не понятно было, это специально мажут или это такие стрелки, что с пятидесяти метров попасть не могут. В ответ со стороны небольшого холмика на западе бахнули более весомо стеновые ружья. В посёлке забегали часть народу бросилась в противоположную сторону к широкому ручью, но оттуда тоже раздались выстрелы и стикинцы, пометавшись между шатрами, сгрудились на большой… хрен знает как это называется, пусть будет площади.
Дондук поднял руку и по этому сигналу выстрелили в воздух все калмыки, полностью окружившие Стикин. А от того места, где остались офицеры и алеуты целым залпом через несколько секунд ответили.
В селении вновь поднялся ор и люди ещё плотнее стали сбиваться к площади. Не все. От одного из шатров отделилась фигура с ружьём. Индеец встал на колено и выстрелил в Дондука. Бах, бах, с холма дважды выстрелили, и индеец свалился на землю, принялся визжать и кататься по ней. Его пуля просвистела у Дондука над ухом.
— А ну прекратить огонь, а то всех перестреляем, — крикнул сотник и выставил вперёд переводчика. У этого так грозно не получилось, но смысл индейцы уловили и шуму стало поменьше.
— Мне вождь нужен. Я с миром пришёл! — снова прокричал на русском Дондук, капитан второго ранга Розенберг говорил, что многие воины в племени знают русский, так как учились в школе в Ново-Архангельске. Тем не менее, переводчик на гавкающем языке повторил это и не менее громко.
Пару минут пошумели на площади и оттуда отделились три фигуры и потопали в сторону переговорщиков. А что, прав был Розенберг, там человек пятьсот, и возможно двести воинов и не выставят стикинцы, но если юношей привлекут, то сто пятьдесят и в самом деле могут организовать.