Ветер Севера. Аларания

Суржевская Марина

Я снова села и задумалась. Интересно, почему Безликий дает ответы на мои вопросы? Уверен, что мне отсюда не выбраться? В любом случае, этим стоит воспользоваться.

– Ты можешь принять внешность любого существа? – поинтересовалась я.

– Только того, с чьей аурой соприкасался, – ответил он.

Я посмотрела на его золотистое тело и совершенное лицо. Что поделать, не смотреть на такую красоту было невозможно… Безликий вскинул голову, улыбнулся. Вот Тьма… почувствовал. Конечно, почувствовал. Я

отвернулась.

– Зачем вам чужие эмоции? – спросила я.

Он улыбаться перестал. Серебряные глаза потемнели, словно ртуть.

– Это проклятие Погруженных во Тьму, – процедил он сквозь зубы. – Плата Бездне, которую заплатил первый Повелитель Душ за возможность общаться с Миром Теней. Нам доступны только некоторые чувства: мы испытываем голод, мерзнем, хотим спать… или желаем близости. Но живых эмоций почти не чувствуем. Лишь их отголоски. Бледные тени по сравнению с тем, что ощущают люди.

Я посмотрела на него с откровенным ужасом.

– Какой кошмар! То есть вы что же, не можете любить? Радоваться? Сопереживать? Испытывать счастье? О, Святая Матерь! Как же вы живете? То есть… зачем вы живете?

Я снова села на стул. От переполнявших эмоций стало трудно дышать. Безликий шагнул ко мне, поморщился, словно от боли.

– Жалость… – удивленно произнес он, – какое странное чувство… Горькое и сладкое одновременно… Теплое. Я никогда не пробовал… жалость. Не понимаю этот вкус…

Он глубоко задышал. Посмотрел растерянно.

– Ты жалеешь меня, Ветряна. Это странно.

– Почему странно? Ваша жизнь действительно ужасна. Скажи-ка, – вдруг с подозрением спросила я, – а что случается с теми, кого вы пьете?

Он молчал.

– Анташар!

– Эмоции для нас – волшебное лакомство, – нехотя проговорил он, – слишком сильное удовольствие. Слишком притягательное… Иногда… Трудно остановиться. Хочется все больше и больше, сильнее и сильнее…

– То есть вы заставляете человека испытывать чувства, – догадалась я.

Я внимательно рассматривала блондина. Значит, он держал бы меня здесь, снова и снова заставляя испытывать наслаждение, пока… пока что? Пока ему не надоело бы наслаждение, и он не решил бы попробовать другие эмоции? Боль, например. Или страх? Или даже ненависть… Да уж.

Безликий вдруг шагнул ко мне, снова поморщился, а потом опустился на колени, заглядывая в глаза.

– Нет. Я не стал бы причинять тебе боль, Ветряна. Твои чувства такие светлые и сильные. Теплые. Живые. Никогда таких не встречал. Я пил многих… Боль и страх пить невкусно, мне хочется других эмоций, – он осторожно взял меня за руку. – Останься со мной. Я буду очень стараться, чтобы тебе было хорошо, я умею, – Безликий потянул мою ладонь, приложил к своей щеке. И нахмурился. – Ты снова испытываешь жалость…

Я вздохнула. Как объяснить ему, что нельзя жить

иллюзиями? Даже очень красивыми.

Задумавшись, пропустила момент, когда Анташар начал целовать мне пальцы, медленно выписывая узоры на ладони. Потом нежно втянул мой мизинец в рот. Сладкая истома снова разлилась по телу. Безликий рассмеялся.

Я отдернула руку.

– Прекрати! Что это за магия?

– Маленький подарок Бездны взамен утраченного, – усмехнулся Безликий. – Мы умеем вызывать желание. Останься со мной, Ветряна. Я стану таким, каким ты захочешь. Тебе понравится.

Я задумалась. Нет, не над его предложением. Задумалась, почему меня беспокоит поведение Безликого.

– Ты просишь меня остаться, – протянула я. – То есть приказать мне ты не можешь? Или заставить?

Он нахмурился. Я внимательнее всмотрелась в его глаза, стараясь понять.

– Анташар, почему ты отвечаешь на мои вопросы?

– Потому что ты спрашиваешь, – хмуро произнес.

– И что? – не поняла я.

Он продолжал хмуриться.

– Так. Анташар, ты что же… не можешь мне не ответить?

Он кивнул.

– Почему? – изумилась я.

Безликий отвернулся. Отвечать ему, очевидно, не хотелось, но потом он все же процедил сквозь зубы:

– Я назвал тебе настоящее имя. Ты была слишком сладкая, Ветряна.

И посмотрел на меня своими серебряными глазами. Я растерянно ответила на его взгляд, пытаясь понять, что он хочет сказать. Назвал свое имя, и что же?

– Подожди… Знание имени дает мне какую-то власть над тобой? – поразилась я.

Безликий недовольно кивнул. А я вскочила, пораженная.

– Я никогда не испытывал столько эмоций сразу, – мрачно глядя на меня снизу вверх, сказал Безликий, – потерялся…

Святые старцы и Мать-прародительница! Я закружила по комнате, бросая на застывшего Безликого косые взгляды.

– Значит, ты будешь делать, что я тебе скажу? – недоверчиво поинтересовалась я.

Он помрачнел еще больше, но кивнул. Я остановилась. Подошла ближе. Безликий поднялся с колен. Глубоко задышал. Видимо, теперь он пил мое нервное возбуждение.

– Анташар, ты знаешь, как открыть Грань в Мир Теней? – спросила я то, что больше всего волновало меня.

– Открыть Грань может только Повелитель Душ, – сказал он. – Зачем тебе это?

– Нужно. Очень нужно. Мне необходимо войти в Грань и найти там мою подругу…

– Из Грани не возвращаются, Ветряна! А даже если и так… Зачем тебе душа твоей подруги? Поверь, в ушедших душах нет ничего от живых, это лишь Тени.

– Для начала туда нужно попасть, – отмахнулась я. – Так! Нужно найти моих друзей. Позови грифона. Извини, Анташар, но тебе придется помочь мне. Я не хочу тебя принуждать, но… Это слишком важно. Прости, я должна спасти Ксеню!