Ветер с моря
Шрифт:
Он был сама любезность. Проводил Изабеллу до двери, тепло пожал руку, улыбнулся, сказав:
— Осторожнее с вашими друзьями, дорогая. Всюду есть чуткие уши. И случайно оброненные слова — словечко здесь, словечко там — могут сильно навредить вашему мужу.
— Так шпионы собирают информацию? Это вы пытаетесь объяснить мне?
— Может быть. Еще кое-что я хотел бы вам сказать. Предупредите своего юного брата, чтобы он держался подальше от одного роскошного игорного клуба. Он может потерять не только деньги.
Встревоженная Изабелла поспешила спросить:
— В чем провинился Ги?
—
Генри Дандас был осторожным человеком, сказал немного, но Изабелла задумалась: не предостерегал ли он ее умышленно о Люсьене и шевалье, хотя в течение зимы она совсем мало встречалась с ними. У Изабеллы были и глаза и уши. Она слышала последние политические сплетни и догадалась, что теперь, когда война разразилась снова, оппозиция, во главе с Дандасом и Уильямом Питтом, использует любую возможность, чтобы дискредитировать нынешнее правительство и снова прийти к власти. Любые секретные сведения, которые доставит им Роберт, станут мощным оружием в их руках.
В течение зимы все внимание Изабеллы было сосредоточено на муже, и она не подумала, что стоит расспросить Ги, как он проводит время, но теперь вспомнила предупреждение Венеции. Что происходило в уединенных дорогих комнатах Лейлы Вернон? Поздние ужины для джентльменов под прикрытием игры в карты? У Изабеллы возникло чувство, что она может быть вовлечена во что-то темное и непонятное, пока с ней рядом нет Роберта, который мог бы дать ей совет и защитить.
После того случая в Париже, внезапное озарение, открывшее ей, что Роберт стал для нее целым миром, не оставляло ее, но Изабелла стеснялась сказать мужу об этом. Вместо словесных излияний она пыталась показать свое чувство нежностью и заботой и делала это так искренне, что даже Мэриан стала подумывать, не ошибалась ли она относительно своей невестки. Изабелла воспользовалась первой же возможностью, чтобы поговорить с Ги насчет его игорных дел, и он легко развеял ее опасения.
— Ради Бога, Белла, за кого ты меня принимаешь? Иногда я хожу туда с другими парнями из Министерства. Что в этом может быть плохого? Лейла Вернон чертовски приятная женщина, и, конечно, ужины у нее великолепные.
— Чем вы там занимаетесь? — с любопытством спросила Изабелла.
— Едим, пьем, разговариваем, играем понемногу в вист, фаро. Шевалье обычно держит банк.
— И это все?
— А чего ты ожидала? Оргий? Все очень респектабельно.
— Разве? У Лейлы Вернон определенная репутация.
— Если ты имеешь в виду то, что я предполагаю, то могу тебя заверить, действует она очень осторожно. — Ги по-мальчишески улыбнулся ей. — Молокососу, вроде меня, не добиться от нее милостей.
Изабелла нахмурилась.
— Надеюсь, что нет. — Может быть, он и прав, но сомнения у нее остались. Судя по слухам, Лейла Вернон спокойно раздаривала свои милости. — Ты мог бы взять меня туда с собой? — продолжала она.
— Боже милостивый, конечно, нет! Это место не для тебя. Роберт меня убьет за это.
— Ладно, будь осторожен.
— Не будь же такой гусыней, сестренка, — нежно сказал
— Надеюсь, что это так.
Наверное, ей следовало поиграть немного с Люсьеном, попытаться выяснить, почему он был таким настойчивым, кто он на самом деле и чего шевалье хотел от нее и Роберта. Когда Люсьен пришел, как и обещал, с визитом, она была любезна, предложила ему освежающие напитки и приняла приглашение прокатиться в его красивом новом фаэтоне. Она была награждена мрачным взглядом Мэриан, когда спустилась вниз в своей хорошенькой шляпке и весеннем платье, которого Мэриан не видела раньше, но Изабелла не стала обращать на это внимание, радуясь, что помогает Роберту в его секретной работе, и не задумываясь, что ее поведение может быть истолковано неправильно.
Случайная встреча с Венецией в магазине, недавно открытом неким мистером Свенном, где обе выбирали перчатки, напомнила ей об обещании, данном Перри, о котором Изабелла едва не забыла.
— Мама настаивает, что я должна выбрать себе подвенечное платье, — равнодушно сказала Венеция, раздумывая, купить ли перчатки из кожи бледно-лавандового цвета с крохотными жемчужными пуговками.
— Но свадьба состоится через несколько месяцев, не так ли?
— Да, в начале октября.
— Я привезла несколько восхитительных эскизов одежды из Парижа в прошлом году. Не хочешь ли ты выпить со мной чаю и посмотреть их? Там много новых идей, а некоторые модели были созданы специально для Жозефины. Я видела ее на приеме в Тюильри, она выглядела обворожительно.
Договорились, что Венеция навестит Изабеллу в следующий вторник, и, вернувшись домой, она послала Эдуарда с запиской к Перри. Изабелла выполнила свое обещание. Теперь дело было за ним.
Наступил вторник, они пили чай и рассматривали рисунки модных фасонов, когда раздался стук во входную дверь, и вдруг Изабелла испугалась. А если Венеция рассердится, выбежит или устроит сцену?
Вошел Хоук.
— Капитан Конвей спрашивает, можете ли вы принять его, леди, — сказал он, и прежде, чем она могла сделать замечание о таком странном совпадении, Перри уже был в комнате, красивый и великолепный в своей новой капитанской форме. Венеция встала, листки выпали из ее рук. Оба они смотрели друг на друга, не отводя глаз, еще минута — и они обнимутся. Изабелла пробормотала какое-то извинение и выскользнула из комнаты. Больше она ничего не могла сделать, только оставить их разбираться между собой. Она пошла в свою гостиную и оставалась там, пока не услышала, как хлопнула входная дверь, и увидела Перри, удалявшегося от дома быстрой пружинящей походкой, не знакомой ей раньше. Потом Изабелла вернулась в гостиную. Венеция стояла у окна, глядя ему вслед. Она повернулась к Изабелле.
— Зачем ты это сделала? Почему? Почему? — с упреком повторяла она.
— Я ничего не сделала. Не думала, что так получится.
— Нет, ты это сделала нарочно. О, Изабелла, я так безумно счастлива и так одновременно расстроена. Но все-таки спасибо тебе огромное, — и она обняла свою кузину.
— Что случилось?
— Я еще не знаю. Но все это время, когда я думала, что он ненавидит меня, он искал со мной встречи. — Венеция прижала руки к своим горячим щекам. — Я должна идти. Больше не могу задерживаться.