Ветер с моря
Шрифт:
— Он ведь еще мальчик, Джош, ты должен быть снисходительным, и потом, у него появилось несколько важных друзей.
— Молодые распутники, которым лишь бы сорить деньгами, такие же беспутные, как и он. Этот мальчишка не успокоится, пока не выпьет всю мою кровь, помяни мое слово.
Он встал и поставил бокал на стол.
— Гусси, с девчонкой разберись сама. Ведь можно оставить ее здесь? Пусть работает в доме под руководством миссис Бедфорд. Через несколько лет она сможет сама зарабатывать себе на жизнь. Не могу же я ввести ее в общество, если у нее нет ни единого пенни за душой?
— Ты даешь ей
— Он выглядит слабым. Пошлем его в местную школу на год или два. А нет, так определю его к Нику Форесту. Он вечно жалуется, что ему нужен помощник вести записи. Мальчишка должен понимать, как ему повезло. Я ведь не посылаю его пасти овец. Не думаю, чтобы Нелл понимала по-французски, а, старушка? — и он пошевелил ногой большую собаку.
Сэр Джошуа зевнул и потянулся, довольный принятым решением, восхищаясь своим великодушием и радуясь, что уладил проблему, час или два тому назад казавшуюся досадной и требующей затрат, тогда как и без того хватает забот.
— Черт, пойду спать. Дорога из Лондона была ужасной. Карета все время увязала в грязи, и кучеру приходилось слезать и подталкивать ее плечом, чтобы вытащить.
Августа взяла два подсвечника, оставленных для них на столе в холле, и пошла вверх по лестнице впереди мужа, довольная тем, как Джошуа принял во внимание ее мнение и выдал его за свое. За много лет она научилась убеждать его думать так, как она считала нужным.
Часть I Люсьен 1801
Глава 1
Изабелла проснулась, как всегда рано, и сразу же поняла по солнечному лучу, добравшемуся до ее постели через незавешенное окно, что наступает еще одно чудесное утро. Настроение у нее было радостное, хотя Богу известно, что для этого не было особых причин. Ничего не изменилось вокруг, но все же это был ее день рождения. Сегодня ей исполнялось девятнадцать, и пусть за все годы, проведенные в Хай-Уиллоуз никто не обращал на это внимание и не поздравлял ее, кроме Ги, да и тот в последние два года забывал это делать, для нее наступил, может и глупо так думать, особенный день.
Изабелла встала с постели и подошла к окну, слегка поеживаясь от холода в своей тонкой ситцевой ночной рубашке, все еще полная безрассудной уверенности, что должно произойти нечто, способное навсегда разрушить серую монотонность ее будничного существования.
«Бывают и приятные моменты», — сказала она сама себе, наливая в таз воду и сбрасывая ночное одеяние. Ее дядя и тетя с кузиной Венецией и ненавистным кузеном Джеймсом еще находились в Лондоне, хотя стояла уже середина июня. Обычно они быстро сбегали от жары и неприятных запахов столицы, но от них еще не было никаких вестей, а это значило, что она свободна еще на некоторое время.
Странно, как ее жизнь оказалась расколотой на две части. В те месяцы, когда семья приезжала в поместье, она играла роль спокойной, робкой, покорной девушки, живущей щедротами своего благодетеля, о чем постоянно напоминал острый язычок ее тетки. Но когда они уезжали в Лондон, Изабелла, выполнив свои многочисленные обязанности, получала у снисходительной миссис Бедфорд разрешение
Это было идеальное утро для прогулки к морю верхом на Джуно. Вряд ли больше представится такой случай, ведь сэр Джошуа запрещал ей ездить на его лошадях, когда находился в Хай-Уиллоуз. Он был самого низкого мнения о способности какой бы то ни было молодой женщины ездить верхом на чем-либо, кроме клячи, идущей иноходью. Она отбросила выцветшее ситцевое платье и достала бриджи Ги, которые она перешила для себя. К счастью, за последние несколько лет из тщедушного маленького мальчика он превратился в крепкого семнадцатилетнего парня, почти шести футов ростом, а она так и осталась хрупкой и очень стройной. Бриджи были сильно поношены, но Изабелла их починила. Она застегнула пояс на своей тонкой талии, надела белую рубашку с оборками и старый кожаный жилет, который выкрала из помятого кованого сундука, когда помогала делать уборку на чердаке. И его она подогнала по своей фигуре. Пара сапог из мягкой кожи была добыта из того же источника. Они оказались слишком велики, но, набив их бумагой, Изабелла исправила и этот недостаток.
Девушка проскользнула по черной лестнице, боясь, как бы ее не увидели из кухни. Миссис Бедфорд, слава Богу, обычно не выходила из своей комнаты до семи, но настроение повара было трудно предсказать. Выйдя через дверь в садовой ограде, она побежала к конюшне. Джейсон, младший конюх, был одним из ее самых верных друзей. Насвистывая что-то, он разбирал в кладовой каретную упряжь из меди и кожи.
— Рано же вы проснулись, мисс, — весело сказал Джейсон. — Вы — пташка яркая и ранняя. — Он понимающе подмигнул ей. — Хотите взять Джуно?
— Пожалуйста, Джейсон! Может быть, это последняя возможность.
— Да-а, — он оглядел ее сверху донизу, — воображаю себе, что произошло бы, если бы ее светлость увидела вас в этом костюме.
Джейсон усмехнулся, и она сверкнула глазами ему в ответ:
— Но она же не увидит, а ты ей не скажешь, правда?
— Нет, само собой, это меня не касается. Но не думаю, что мне понравилось бы, если бы моя сестра разгуливала, одетая, как мальчишка.
— У тебя нет сестры, и потом, я не смогла бы управиться с Джуно, если бы надела юбку, ты ведь знаешь.
Несколько лет тому назад она однажды попросила у тети дать ей подходящую одежду и позволить ездить верхом по утрам, как она всегда это делала дома, но получила уничтожающий ответ: нищим не стоит надеяться на то, что они получат все, что им вздумается, и ей следует привыкать к совсем другой жизни, чем та, которой она жила прежде. Больше Изабелла не напоминала о своей просьбе, но тайком поступала по-своему, хотя во всем этом был острый привкус опасности. А что, если бы ее выдали?
Джейсон привел оседланную кобылу. Изабелла погладила бархатистые ноздри лошади, предложила ей кусочек сахара, принесенный из кухни. Джуно осторожно понюхала угощение и с удовольствием начала его грызть. Джейсон помог Изабелле сесть на лошадь, положил руку на уздечку и, предостерегая, сказал: