Вестник
Шрифт:
Алекс не знал, как долго просидел на полу, таращась на пожелтевшую фотокарточку. Кто-то осторожно потрогал его за плечо, и он вскинулся, заставив отпрянуть сидевшую рядом девочку. Удивительно, что она не бросилась прочь в слезах. Меньше всего он хотел пугать ее, но ему нужно было задать вопрос. Могло ли мироздание посмеяться над ним в столь чудной манере, сведя в случайной забегаловке с еще одной порцией родни?
Девочка встревожено заглянула ему в лицо: – Вам нехорошо?
Да, ему было нехорошо. Алекс снова посмотрел на фотографию.
«Даже хуже, чем я думал».
На
Алекс вернул девочке фотографии и молча вышел из кофейни.
Рональд догнал его возле машины. Дождался, пока он разблокирует замки, затем выхватил ключи и уставился в упор, словно сова. Райн не собирался спорить. Хлынул дождь. Вибрирующая спица в затылке начала медленно истончаться, но он по-прежнему чувствовал себя, будто после обморока. Рональд забрался в салон проверить хорька. Путных мыслей не было. Алекс покорно уселся на пассажирское кресло и пристегнул ремень.
Через минуту Тэйси устроился рядом, сунул ему в руки горячий картонный стаканчик с кофе и завел мотор. – Рассказывай.
Это чудовищное слово преследовало его всю жизнь.
Рука невольно потянулась к бардачку, но он вовремя остановил движение. Алекс не мог понять, зачем сопротивляется желанию довериться другу, последние десять лет заменявшему ему отца. Даже сейчас, когда разум подсунул не смутную тень на грани видимости, а однозначную галлюцинацию. Возможно, настоящая неприятность таилась вовсе не в том, что ему мерещились преследователи и странные фотографии, а в полном отсутствии страха перед ними.
Что он чувствовал? Нетерпение? Если бы не так сильно болела голова.
– Ты же меня знаешь лучше, чем я сам, – устало пробормотал Райн, делая глоток из стаканчика, в котором вместо кофе оказался зеленый чай.
– Если я хорошо тебя знаю, то ты не станешь вешать старику лапшу на уши. Однако именно этим ты и хочешь заняться. Ну, не глупи. – Рональд прибавил скорость. – Ты только что изображал зомби перед милой девчушкой, самое время задуматься о карме.
Райн едва не поперхнулся.
– Одним словом, не ври мне, ладно? Можешь не договаривать, но не ври.
Алекс кивнул.
– Славно. Так чего ты мечешься?
Не врать.
– Устал. – Алекс тянул время. – Зверски. Сплю по два часа в день... Если повезет. Работа, Брисбен – надоели до чертиков. Всё складно, но ничего не хочется.
– Хм.
– Не волнуйся, аналитика я уже навещал.
– Вот теперь и впрямь пора волноваться!
Райн проигнорировал сарказм: – Похоже, ты был прав еще десять лет назад. Я просто не знаю, куда себя деть.
– Вот как. Десять лет – вариант не на «отлично», но неплохо, неплохо... Перейдем к недоговоркам?
«Не врать».
Алекс пошарил в кармане джинсов и вытащил наружу длинный, измятый конверт. Повернул его так, чтобы в свете фонарей Тэйси сумел различить красивый почерк отправителя и марки.
– Пришло пару дней назад. У меня, оказывается, есть родня в Англии.
– Не удивлен. Твоя мама с Корнуолла, если не ошибаюсь. Зачитаешь?
–
– А что интересного заметил ты?
– Женщина, написавшая письмо... подожди минуту. – Алекс вытряхнул содержимое конверта на колено и по салону ударной волной разошелся цветочный аромат.
– Фиалка? – Рон потянул носом. – Как старомодно.
– Даме вот-вот стукнет сотня. Не шучу.
– Да я гожусь ей в сыновья! С натягом.
– Она вырастила мою мать. Которая приходилась ей... – Райн нетерпеливо заглянул в письмо, – внучатой племянницей. Еще у меня есть брат и две сестры, тоже седьмая вода на киселе. Новоиспеченная тетушка... Каталина Реджина Рейнфилд Чесбери туманно намекнула, что не слишком по-доброму рассталась с моими родителями, но при этом не сомневается, что я о ней знаю. Пригласила на свой юбилей. – Алекс раздраженно сложил письмо. – Никогда даже имени не слышал.
– Поэтому ты сегодня ездил к отцу?
– Да.
– Телефон, кстати, уже изобрели.
– Хотелось развеяться.
– Развеялся?
Алекс уныло посмотрел в окно.
* * *
Штат Квинсленд, Мэриборо
(пять часов назад)
Тихо задребезжало стекло.
Джеральд Райн плеснул виски в стакан и сжал его, опасаясь выронить. Затем медленно поднес к губам и одним махом влил содержимое в горло – глаза посветлели, словно лампочки, ненадолго подключенные в сеть. Джеральд недовольно покосился на прикрытую дверь. К счастью, сиделка ничего не слышала. Он всё чаще жалел, что дожил до этой приторной опеки; впрочем, он сожалел о многом. Ему до смерти надоело прятаться по углам, лишь бы не заметил нежный цербер в белом передничке, не оставивший в доме жидкостей крепче сердечных капель. Тем более, проклятое сердце всё равно ныло так, что уж лучше бы его не было вовсе.
Какое-то время Джеральд покачивался на месте, борясь с желанием обогатить организм еще одним стаканчиком виски. Затем ему померещились шаги – и неудивительно, сиделка то и дело сновала по коридору, – однако эти показались незнакомыми. Через несколько секунд звук замер за белой крашеной дверью, и он невольно подался вперед. За мгновенье до того, как дверь распахнулась, Джеральд догадался, кто окажется на пороге.
– Алекс?! – Он в замешательстве застыл со стаканом в руке; терпкий запах, всё еще горчивший в воздухе, словно внезапно ударил в нос. – Я не ждал тебя... раньше выходных.
Это было очевидно. Взгляд сына по обыкновению остался спокойным.
Алекс не сомневался, что пожалеет о поездке. Нужно было позвонить. В последнее время он виделся с отцом урывками, и с каждым разом тот встречал его всё более отстраненно. Возможно, стыдился себя. Или злился за то, что Алекс приставил к нему медсестру и платил по его счетам.
Старший Райн отступил в глубь комнаты. Алекс устало прислонился к дверному косяку.
– Нужно поговорить. Не хотелось ждать выходных, и я не думал, что потребуется... предупреждение. Извини.