Вестник
Шрифт:
Джулия развернулась, чувствуя, что улыбается с тем самым видом, за который мать в детстве окрестила ее «плотоядной белкой»:
– Извини?
– Мм? – Девочка охотно подалась вперед.
– Ты давно здесь живешь?
– Ну...
– Я плохо знаю расположение комнат... Честно говоря, я заблудилась. Ты меня спасешь, если проводишь до выхода.
Энтузиазм малышки мгновенно улетучился. Она обиженно надулась и принялась теребить рыжую прядь. – Нет.
Джулия поняла, что прокололась.
– Я тебя обидела? Чем?
Она подошла к девочке и, переборов секундные колебания, ласково
Девочка вскинула подбородок и уставилась в пустоту. Ее взгляд оказался неожиданно жестким. Несколько секунд она мрачнела и щурилась, как ночной зверек, которого Джулия застала в своем саду пару лет назад (он загрыз всех ручных хорьков в округе). Потом потянулась к Джулии и принялась раскачивать ее сережку.
– Я... не могу тебя проводить. Тебя проводит Дед.
– Дед?
– Ага. Его здесь не любят, а мне он нравится. Он добрый и невредный. – Она принялась копировать чьи-то встревоженные мины. Джулия рассмеялась.
Малышка притихла. Посмотрела ей в глаза исподлобья и едва слышно прошептала: – Я тебя видела. Ты пришла посмотреть на то, что я делаю.
Она стремительно спрыгнула с дивана и схватила Джулию за руку.
– Идем!
– Подожди! Подожди минуту... – Девушка удержала ее и развернула к себе лицом. Но заглянув в голубые, как у Ричарда, глаза, она поняла, что паника никуда не делась. Говорить себе, что это детская игра, не имело смысла. Ей снова стало страшно. От напряжения свело ногу, и она неловко села прямо на ковер.
– Ты меня знаешь? Откуда?
– Ты – Джулия. Ты приехала, потому что он позвал тебя. – Девочка ответила таким тоном, словно это объясняло всё.
– Он? – Джулия попыталась повторить ее интонацию.
– Он. И мне это не нравится. Совсем! Не нужно было, у нас бы и так всё получилось... Но он никого не слушается, когда боится за хозяина.
Джулии очень хотелось услышать вразумительный ответ. Но что можно было считать разумным в понимании малолетнего ребенка, решившего поиграть... во что? Она не знала. Оставалось зайти с другой стороны.
– А кто же ты?
– Изабелла.
Девочка кивнула в такт своему имени и нетерпеливо потянула ее за рукав свитера.
– Идем, – захныкала она. – Если я должна показать тебе, я так и сделаю... Даже если мне не нравится!
Джулия нерешительно поднялась. Холодная детская ладошка обвилась вокруг ее пальцев – стало ясно, что из этого капкана ей не выбраться. Но она уже исчерпала лимит глупостей на сегодня, кидаться с воплем «Бесы!» от ребенка с глазами одного из местных сумасшедших будет слишком даже для нее. Ей хотелось в это верить.
Сперва робко, затем всё настойчивей, Изабелла потянула ее за собой. Чувствуя в голове воздушный шарик, Джулия пошла следом – по пустым коридорам, всё дальше вглубь замка. Они миновали с десяток галерей и лестниц; Изабелла вела ее всё выше и выше – и в конце концов они очутились под самой крышей, в одной из угловых башен. Внезапно стало слышно, как снаружи
– Где мы?
Здесь словно кто-то прятался.
Джулия огляделась. У стены скособочилось несколько мольбертов, рядом возвышались коробки, накрытые плотной тканью. Изабелла отошла в дальний угол и принялась возиться с наставленными друг на друга банками.
– Тебе помочь?
В полутьме что-то опрокинулось, по полу разлетелись не то пуговицы, не то гвозди. Не получив ответа ни на один из вопросов, Джулия загрустила. Изабелла снова чем-то зашуршала, потом неразборчиво пискнула из темноты. На сей раз промолчала Джулия. Застыв посреди изломанных линий старой мебели, она нервно ежилась, замерзая от прикосновения собственных рук. Расстояние до замковых ворот увеличилось вдвое, и она понятия не имела, когда маленькой принцессе надоест таскать ее за собой. Если так пойдет дальше, следующим этапом станет встреча с Элинор или ее братцем-истериком, и уж тогда Джулия точно выпрыгнет в окно.
Девочка будто прочла ее мысли, вернулась к окну и тщательно его зашторила оставшейся портьерой. Минуту царила темнота, затем резко ударил свет. Он выплеснулся, как горячее масло, и Джулия на время ослепла. Когда она снова смогла открыть глаза, то увидела перед собой Изабеллу с огромной керосиновой лампой.
– Сюда, – прошептала та.
Джулия шагнула сквозь радужные пятна. Нетрудно было догадаться, что это место – чья-то художественная мастерская. Поначалу всё вокруг дрейфовало в полумраке, но теперь под серой тканью у стены проступили углы небрежно сваленных картин. Некоторые были прислонены к стеллажу с красками и перемазанными палитрами. Джулия присела на корточки возле первого попавшегося полотна.
– Скажи... Тот рисунок внизу, с храмом, и этот – их рисовал один человек?
– Ага.
Девушка откинула волосы со лба.
– Ты?
– Да.
Джулия поднялась и села на скрипучий стул. Молча оглядела другие рисунки, напряженно потерла переносицу. Юные дарования встречались ей не чаще, чем голубоглазые азиатки. Если девочка говорит правду, то ей место в академии искусств, а не в этом богом забытом скворечнике.
– Ну тогда я впервые знакомлюсь с кем-то, кто так красиво рисует. Как ты здесь очутилась? – Девушка заговорила шутливо, надеясь не спугнуть Изабеллу снова.
– Я... За мной присматривает Дед, но я здесь недавно. Я скоро поеду домой, если... меня отпустят.
«Кто отпустит?», хотела спросить Джулия, но не успела.
– Никому не рассказывай, что видела меня, обещаешь? – поспешно выпалила девочка, прижавшись к ее коленям.
Джулия растерянно уставилась на хлопающие рыжие ресницы, пытаясь выдумать предлог, чтобы ускользнуть от ответа. Она знала, что ей придется раскрыть секрет, как только за ней закроются кованые ворота замка. Но зачем прятать ребенка, и какое отношение это может иметь к покушению на Алекса? Спросить у Изабеллы? «Милая, ты не в курсе, кто пытался убить дяденьку Райна?»