Вестник
Шрифт:
– Разве? – Тэйси налил себе еще кофе.
– Да.
– По крайней мере, утопленников не видно.
– Ты действительно считаешь, что это намек на то, на что сам мне намекаешь?
– Есть другие версии?
Дэн отрицательно покачал головой. Рональд, словно дирижер, развел руками:
– Если в этой картинке правда, то наш Поток разделился на два альтернативных. И мы не просто меняем направление Течения, мы меняем сам Поток.
– Ты когда-нибудь слышал о таком? Как о факте?
Рональд
– Хорошо. Левый рукав завален. Правый течет неведомо куда.
– Но течет.
– Допустим, правый рукав мы создали своими действиями. Но это другой мир!
– Какая разница, Байронс, если ты уже в нем существуешь?
– С чего ты взял? У нас есть симпатичная альтернатива слева. Тебе нравятся кувшинки?
– Смотри внимательнее.
Дэн принялся разглядывать картину. На третьей секунде он всё-таки догадался: – Угол обзора зрителя с правой стороны плато?
– Именно.
– И всё? По-твоему, этого достаточно, чтобы сделать вывод?
– Если мы верим картинам как посланию от человека с карт-бланшем на руках, то в них нет случайностей. Тем более, что случайностей не бывает.
– А если мы не доверяем картинам?
– У тебя есть другое объяснение происходящему в южной комнате?
Дэн опустил лицо. Рональд встал, склонился над ним, чтобы не скрести затылком по потолку. Взял из его неподвижных рук картину и опять бережно завернул в черную бумагу.
– Мы и о подобных гипотезах редко слышим. Это почти сказка, – тихо сказал Дэн.
– Но, согласись, эта сказка очень похожа на правду. – Рональд прислонил картину к стене. – Два рукава одного Потока по отношению друг к другу параллельные миры; и если Тэа родилась после разделения в «левом» рукаве, то переход в «правый» автоматически делает ее мимикридом, но не создает временного парадокса. Потоки всё еще обладают общим истоком, обычное правило искажается и Тэа может оставаться у нас дольше установленного лимита.
– Но это означает, что она помогает своему миру стать Дельгом.
– Скорее, она помогает нашему общему миру обрести будущее.
– Но она тоже станет Дельгом... Я не смог определить, когда появился ее «спектр», но она впервые рожденная. Если это случилось после разделения, от нее вообще ничего не останется.
Тэйси отвернулся.
– Будем надеяться, что это не так. Что она лишь потеряет начальную инкарнацию. Вместе с воспоминаниями о пережитом.
– А если нет? Постой... Может, поэтому я ничего не вижу? Мир еще слишком зыбкий, невозможно просчитать, что и как сложится хотя бы через сто лет. Или мы просто застряли в «левом рукаве» – тогда мне и видеть нечего? – Байронс замотал головой. – Тано, всё это даже домыслами назвать сложно!
– Полагаю, что-то из этого уже стало нашей реальностью.
Дэн шумно вздохнул, как набегавшийся пес.
Что-то задвигалось за стеной, они услышали вопросительные
Ее трясло и качало, словно после Перехода; Райн следовал за ней на полшага позади, готовый в любой момент оказаться на подхвате. На мгновение она задержалась, пока он выкручивал над ее головой запасной люк, затем на удивление прытко вскарабкалась по опустившейся лестнице и исчезла в дожде. Алекс последовал за ней.
Люк закрылся.
Дэн бесшумно выругался и принялся раскачиваться взад-вперед. Рональд уселся на намокший табурет. Спустя какое-то время в коридор высунулся оперировавший Тэа врач и жалобно посмотрел в запертый люк. Дэн, не прекращая раскачиваться, подал ему знак, что всё в порядке.
– Не знаю, что за фокус сотворил Райн, но я обязательно выясню. – Врач чихнул и скрылся в комнате.
Рональд пнул табурет Байронса. – Всё же интересно, а что же Алекс...
– А что же Ростов... – перебил Дэн. – А что же Изабелла... А что же Элинор, черт побери.
Тэйси пнул табурет во второй раз. – Хватит ныть. Меня, честно говоря, совершенно не заботит, насколько происходящее соответствует нормам. Что меня заботит, так это частности. Тэа. И Алекс.
Дэн перестал раскачиваться. Поводил носом из стороны в сторону. Затем встал и ушел к Охотникам. Он вернулся пару минут спустя – но уже с ноутбуком, большим термосом и набором небьющихся чашек. Положил компьютер на колени к Рональду.
На монитор выводились картинки со всех камер наблюдения на поверхности – в том числе с тех, что были расположены над самим лагерем. На нескольких были видны Алекс и Тэа: она сидела прямо на мокрой траве, Райн стоял поодаль, даже не стараясь прикрыть ее от дождя. Тэйси выбрал ракурс посимпатичнее и увеличил изображение. Камера почти вплотную показала запрокинутое лицо Тэа.
– Влажность в помещениях, где она прошла, упала на двадцать четыре процента за несколько секунд. А в третьей вообще пустыня – дышать невозможно.
– Смотри-ка, волосы, лицо, руки... даже одежда – совершенно сухие. И трава рядом. Мадемуазель Гор интенсивно поглощает воду. – Рон пощелкал языком. – Странно, растения не завяли. Никогда не слышал о таком эффекте. Неужели она использует составные нашего Потока?
– «Потоки всё еще обладают общим истоком, что искажает обычные правила»?
– Хм.
– Это значит, что нам не грозит смерть от дегидратации – только от асфиксии.
– Не слышу радости в твоем голосе, Дэн. Девушка жива, и мы тоже.
– Но что будет...
– Так, Байронс, не гу-гу. Тэа начала намокать – они скоро вернутся.
Рональд оказался прав. Меньше, чем через минуту, люк открылся, и уже порядком промокшая Тэа спустилась вниз. Алекс, идущий за ней по пятам, поскользнулся на мокром металле и едва не свалился на нее сверху. Она спешно подвинулась, но Райн вовремя подхватился.