Вестник
Шрифт:
В беседке сидели двое. Оба белокурые, как и их розы. Девочка лет десяти в желтом платье и мальчишка чуть постарше – с ракушкой в руках. Он прижимал раковину к своему сердцу, а девочка нетерпеливо выхватывала ее, чтобы поскорее послушать. Тихо щебетала, жмурясь от счастья. Они были похожи, словно канарейки.
Внезапно малышка насупилась и швырнула ракушку в траву за ограждение беседки. Мальчик перегнулся через перила, но она ухватила его за руку и втянула обратно. Их лица оказались рядом, она прижалась к его щеке. Он опустился на колени; девочка засмеялась, целуя его
– Потом мы стали смелее.
Тэа вздрогнула и обернулась. Комната позади нее мерцала от белых лепестков. На кровати сидела Элинор. Окно захлопнулось, комната снова утонула в полумраке. – Странно, правда? Я больше не должна соприкасаться с магией, но по-прежнему вижу эти сны. Я связана с тобой. Мы – особенные.
– Особенно невезучие.
– Я вижу твои сны, ты видишь мои.
– Этот мальчик...
– Мой брат. У тебя был брат?
– Да.
– Это он был в твоем сне?
Тэа задумалась. – Нет...
– Ты не помнишь? Я так и думала! – она рассмеялась, совсем как в детстве.
– Мне всё равно, что ты думаешь.
Элинор набрала лепестков в ладони. – Ты охотишься на меня. Ты убила моего двойника.
– Да.
– Значит, Каталина сказала правду. Ты убила ее и убьешь меня.
– Может быть.
– И вместе со мной – восемь тысяч сто тринадцать человек.
– Верно.
– Тогда ты лишишься своих прекрасных крыльев...
Тэа не ответила.
Элинор подбросила лепестки, и они плавно закружились вокруг нее. – Перенаправив Поток, ты лишишь жизни гораздо больше людей, чем я. И еще большее количество изменишь – что немногим лучше смерти. Не говоря уж о прочих недолго живущих тварях... Каталина рассказывала мне, что должно случиться. Наш Поток обречен стать Дельгом. Но кое-что изменилось, и теперь он разветвлен. Один рукав погибнет через сто лет, второй потечет дальше... Но если ты не сможешь поймать меня, то и он исчезнет.
– Поймаю.
– Но я знаю кое-что еще.
Тэа промолчала.
– Ты существуешь лишь благодаря мне. Или Каталине... Хотя какая разница? – Элинор досадливо смахнула с подола лепестки: – Ну же, не надо так смотреть.
– Ждешь благодарности? – процедила Тэа.
– Нет. Мы ведь ничего не планировали. Если честно, эта история меня мало волнует, я всё равно не доживу до твоих... не особо прекрасных времен.
– Это я тебе обещаю.
Элинор засмеялась: – Не представляешь, сколько угроз я слышала за свою жизнь.
– Постараюсь, чтобы подобное не повторилось.
– Как ты можешь ненавидеть меня? Я дала тебе возможность жить! Если бы Эмили не умерла, на твоем месте родился кто-то совершенно иной...
– Вот именно! – рявкнула Тэа.
Ее голос сорвался. Она сжалась, с трудом сдерживая желание придушить Элинор сию же секунду, не дожидаясь пробуждения. Останавливала полная бессмысленность поступка – «бескрылую» не достать через сон.
– Бедняжка. Ты действительно веришь, что причина твоих неудач в неверном коде ДНК?
Тэа смотрела на нее в упор. Ее даже перестало интересовать, откуда Элинор столько знает. Всё, чего она хотела, это проснуться – сейчас же, немедленно. Элинор укоризненно
– У меня на этот счет сомнения, причем большие. Ты – впервые рожденная, но тебе дали шесть «крыльев». Почему? Потому что ты должна сделать что-то особенное? Нет. «Крылья» появились совсем недавно, было уже поздно. Чтобы охотиться на меня? Абсолютно бессмысленно, тут твоя сила вовсе не в «крыльях» – скорее наоборот. И вот это интересует меня гораздо больше, чем ваш местечковый конец света... – Она внезапно скривилась. – Поверить не могу! Вы так ратуете за ваши «спектры», отращиваете крылышки, а в итоге мир навернулся на кусочке биологической слизи? Скажи, ты не находишь это смешным? Или, может, причина не в ДНК? Может, в самой душе? Не та попалась?
Тэа отвела взгляд, но ее лицо из яростного медленно становилось спокойным. Почти умиротворенным.
– Может быть. Но, как видишь, в мире есть справедливость. – Она бережно поправила смятую штору, засыпав лепестками батарею и собственные босые ноги; за окном было темно. – Я не смогла стать «критической точкой», но взамен у меня есть другое свойство.
– Не льсти себе. У тебя сильный союзник, Второй Скриптор... Он создал разделение Потока, не ты.
– Но только мне не может сопротивляться твое Течение. – Тэа впервые улыбнулась Элинор – легкой, рассеянной улыбкой. – И я найду тебя. Найду очень скоро.
– А что дальше? Даже если с твоими «крыльями» у тебя есть шанс пережить убийство восьми тысяч душ, что потом? Драгоценный Скриптор забыл сообщить, что твой собственный «спектр» родился после разделения Потока и ты уничтожишь себя вместе с этими восьмью тысячами?
Тэа не ответила.
– Или ты тешишь себя надеждой, что в обновленном Потоке возродится исправленная версия тебя? Не будь дурочкой. Изменится орудие, тело. Даже если эта новая «Тэа» будет похожа на тебя, всё достанется другой душе. И эта другая даже не будет знать, что ты ради нее сделала!
– Только поэтому я здесь.
Элинор прищурилась. – Мне нравятся твои глаза. Они такие же, как у Ивэна.
Несколько минут она холодно смотрела в сторону.
– Зря, Тэа. Нужно было оставить всё как есть. Дожить свою жизнь до конца, ты имела на это право. Люди должны умирать. Полагаю, Потоки тоже.
– Мою жизнь? Да не так уж много от нее оставалось... Но ты права, всему свое время – особенно смерти. Жаль, что ты об этом не часто задумывалась.
– Каюсь. Я вечно о чём-то забываю, всё как в тумане. Но сейчас я чувствую себя гораздо лучше, свободней... Мысли предельно четкие. Единственное, что мне не нравится – всё приходится делать самой.
– И ничего не изменится.
– Но мне всё еще интересно.
Тэа села на подоконник и уставилась в пол.
– Я хочу доиграть нашу игру, Тэа. Хочу посмотреть, что случится, если «бескрылое» существо вроде меня заставит другого человека испытывать ваше «живительное счастье».
Тэа приподняла бровь: – Ты об Ивэне? Ха. Смешно, – она прислонилась виском к оконному косяку. – Я не стану убеждать тебя в том, что убийство любимого человека не сделает его счастливее. Да и «живее» тоже.