Вестник
Шрифт:
Бартос выхватил нож из грудков, заткнув орущего.
— Затащить себе красавца хочу, — Бартоса дёрнуло.
Когда же руки вцепились в куртку умолкнувшего, ноги Вестника вовсе взмыли в воздух. Сам Дурьер упал в недоумении. Его тащило назад, от наступающих выстрелов. Он вцепился ножом в землю, пропустив попадание по спине.
— Verdammte kom"odie!·, - воскликнул Бартос, терпя внутренний свинец.
Ладони у подонка дрожали, а у Вестника они и не дрогнули, схватив он
Скорость велосипеда росла, но управление становилось всё труднее.
— Гарри, неужели впереди тупик?!
— Либо тараним его головами, либо сейчас я открыт к предложениям!
Дурьер дал выстрел в потолок. Ничего.
— Пернач, ну?!
— Хочу найти милашку погорячей, — из подвальной трубы покатила струя.
Искра. На стрелка полился горящий газ. Вестника оттянуло ещё сильнее.
Двое искателей взмыли вверх. Крылатый параплан навис над улицами. Однако, вперёд их перестало вести.
— Бля, не думал, что лом так хорошо вырубает, — сказал разбивший Бартосу голову:
— Получше пистолетов, да, Кормак?
Главарь неспешно закрутил газовый кран.
— От пистолета любой уёбок сдохнет, — он присел на корточки рядом с телом:
— Для усердных нужно постараться. Брось его здесь. Нашего дорогого друга же отведи наверх.
— Зачем, Кормак?
— Ты мне говорил, что гранаты на руках очень полезны?
— Ага.
— Теперь у нас нет охраны в подвале. Троих нам хватило. Пусть на виду будет.
— А, так вот зачем.
— Какой же ты тупой нахер.
Вестники кружили над округой.
— И как же нам теперь выяснить где они?
— Я говорил тебе, что не знаю, чем это закончится. Говорил. Похоже, мы не особо помогли, подматывая клубок. Нас вело на юго-запад. Пока летим туда.
Травмы впадали обратно. Тело наконец очнулось. И откашлялось.
— Ай, как больно!
– голос не пестрил австрийской манерой:
— Думать, даже думать больно, чтоб его!
Джейден, содрогаясь, поднялся. Тяжесть сверху скорчило его стойку.
— Почему? Куда… Ай!
Слишком слабая воля для крепкого разума. Времени на передышку нет, но оно необходимо.
— Сюда его? — ирландец показал на диван.
— Да, займёмся им позднее. Эмма! Сучка. Спускайся и открой мне пиво!
– Кормак гаркнул на двери комнат второго этажа.
— Сейчас, придурок, — из-за щёлки приоткрывшейся возникнул нервный отклик:
— Я даже не накрасилась.
Полицейского скинули на мебель.
— Ты ни куда не собираешься, чтобы краситься.
— Чего, бля?!
– женская туфля выбила створу туалета:
— Сам обещал велеко… великолепный, мать его, вечер!
— Спускайся, и я всё
Затылком можно было только услышать постук каблуков, а затем злую походку вниз. Шелби боялся пошевельнуться, но вот глаза бегали по ограниченному виду. Слева появилось платье, слепящее блёстками сильнее, чем издыхающее освещение. На голове пестрил продуманный бардак, отвлекая от шеи до плеч и от плеч до пальцев.
— Уродина, коп, скажи? — гогоча подтрунивал ирландец.
Полицейский опустил взгляд. Прожжённый сигаретами ковёр хорошо описывал преступный быт.
Грустный вздох от унижения. Холодильник в углу открылся. Пробка шепнула от открывашки. Девушка поднесла Кормаку пиво.
— У нас сегодня гость, — отхлебнув, сказал он:
— Присмотри за ним.
— Да сколько можно заниматься этими маш… масштабными плана…
Кормак полоснул девушку по лицу. Той же рукой он отодвинул локоны её волос от уха и произнёс:
— Когда тебе можно будет извиниться, я сообщу.
— Мы идём, босс?
— Пиздуй к выходу.
Бутылку вложили в непослушные пальцы, вернув назад.
— Допей, станет легче.
Девушка оцепенело ждала, пока ирландцы выйдут. Шелби думал, что ей страшно, но сам ёрзнул, когда та с грохотом бросила пиво в раковину. От движения, старый диван выгнулся под мягким местом полицейского в стремлении скрипнуть.
— Меня здесь нет, меня здесь нет, меня здесь…
Скрип. Туфли вступили на ковёр, а Шелби пытался вмять свою шею в грудь. Над ним остановились. Но, не обратив внимания, девушка просто села на свободную сторону.
Подлокотники имели больше дыр, чем казалось: в одной такой лежал пульт от телевизора. Неспешный пробег по каналам вещания не дали воодушевляющих результатов.
— Чё-нибудь хотите глянуть?
Полицейский перестал двигать грудью для дыхания.
— Эй, не вежливо, блин.
— Н-нет, спасибо, не хочу.
— Вот же ж как. А я тоже. Я проветриться хотела. Ну и хер с тобой. Да и со мной. Тоже.
Шелби успокоило его решение ответить. Поэтому, он решил продолжить.
— Изви-звините.
— А?
— П-п-прошу про…
— Чё ты там бормочешь?
— Слишком тихо, дурак, — думал про себя полицейский, попутно дрожа:
— Чёртово волнение. Никак.
— Тебя, может, по голове стукнули?
Шелби посмотрел на неё. Он замер, когда увидел, что скрывается за запутанными волосами. Тонкое, вытянутое лицо, с чёткими скулами, кончающимися на скромном подбородке.
Кожа неиспорченная неровным загаром, но сочетание бледного и холодного с тёплым и алым. Болезнь обрамляла её внешний вид.