Вестник
Шрифт:
— Это не так уж сложно. Хотя, если честно, я показывала свою слабость, причем не так давно.
— Как?
— Влюблялась.
— Да?! И в кого же?
— А сейчас разве не твоя очередь?
— Ой, прости. Да… Даже не знаю, может… Ладно. Я… Я никогда не имела друзей.
— И всё? Слушай, старые раны люди ворошить любят, бессмертные существа — не меньше, ваша же родня, но забей ты на это. Я витаю в облаках, до сих пор не понимая зачем, но это мои бредни. А твои уже решены.
— Думаешь?
— Конечно, подружка. Мой пластырь
— Спасибо.
— Пожалуйста, только знаешь…
— Что?
— Давай поднимем ставки. Я хотела развлечься в эту ночь. Я расскажу тебе самое сокровенное.
— Оу, а что же взамен?
— Ты поделишься таким же.
— Н-но у меня нет такого.
— Да брось. Не может быть, чтобы у тебя не было давно забытой пьянки, где ты подралась или воровала по приколу. Или, может, даже хуже.
— А если… Тебе не понравится?
— Шутишь, что ли? Конечно, мне понравится. Тайны — мой кофеин.
— Ты любишь кофе?
— Ага.
Девушка наполнилась доверием. Возможно, она нашла себе идеального товарища.
— Давай, Мари, я слушаю.
Вместо, скорее всего, короткого факта, в уши Нимбри полилась целая история. Можно было предположить, что опирается она на воспоминания из далёкого прошлого, однако даже эти ожидания были подорваны.
— У меня друг е… Был. Так трудно даже сейчас осознать его потерю. Прости за такие слова, может, ты их даже не поймешь. В общем, к сожалению, смерть любит меня навестить. Правда, это как об стенку крупой, вот только ошмётки потом… Задевают моё окружение. Грустно? Конечно. Отвратительно? И не только. Проблема другая. Ненависть и желание поквитаться. Как хорошо людям, у которых нет того, кто виновен в потери. Им не надо мстить. А мой случай… Другой. Его отняли или, проще сказать, убили недавно. Ждать «охлаждения» мне не хотелось.
Тёплая чикагская ночь вела прибрежный ветер до самых оживлённых улиц своего города. Окружающая архитектура хоть и сбивала его с пути, тормозила и не давала ускориться, на более открытой местности явно царил не штиль. Подобно такси, рвущимся до своих клиентов, он вился по улочкам и, как молодая пара в самом соку романтики, пробиралась к злачным видам мегаполиса, будь то крыша высотки, например. Замечательный ракурс открывается на них, от него не хочется отрывать взгляд и не мудрено. Отвлечься на что-то другое с мощным порывом, шуршащим по ушам просто невозможно. Звук тоже за него не проходит. Внизу прохожие и крик не смогут услышать.
— ААА!!! Пусти меня, тварь! ПУСТИ!!!
Мало кому приходилось свисать головой вниз с огромного здания, но кричащий — везунчик. Хотя, может и не совсем. Ведь его держал не железный крюк, хоть и железной хваткой.
— Я не привыкла к таким нагрузкам, — облокотив голову на плечо, с надменностью заявила черноволосая Вестница:
— Тебе ответ на мою загадку там не надул, а?
— Катись к чёрту, сука! Ты даже не знаешь с кем связалась. Тебя ждут последствия! А ну живо меня отпусти, паску…
Мари
— Так ты же сам попросил отпустить, нет? В полёте передумал? Я хруст услышала между пальцев. Рекомендую вежливо и вкратце рассказать о своих дружках, а то не хотелось бы, чтобы червячок оторвался от моего крючка раньше времени.
Жертва назвала адрес. Пелена так плотно залила глаза, что Вестница и не запомнила, как выглядела дорога до туда. Даже на плавное приземление не было времени. Мари уже не заботил ремонт двух глубоких трещин на асфальте.
Старый склад. Пространство на улице забито контейнерами для перевоза. Свет маленькой лампы на фронтовой стене озарял только главный вход — стальные створы высотой и шириной с грузовик. Животная злость кипятит кровь. Возможно, так себя чувствует изголодавшийся гепард, едва добежавший до своей цели. Ещё немного и… Плюм.
— Мужики, видали, а? А я говорил, что дробь — отличная штука! Вестника вынести смогла.
— Да, видели мы, как ты её в упор саданул. Если бы это овца напролом не попёрлась, ты бы и попасть бы не смог. И сам бы лучше глянул: ей черепню даже не развезло, только поцарапало.
— Пошел ты! Ничего не отлетело даже, весь свинец сейчас в её башне.
— Так, заткнулись оба! В башне, говоришь? Ну, что же, подними е…
Перекур у сознания закончился на не столько язвительных, сколько дерганных покачиваниях туловища девушки. Чувства приходили назад постепенно, шаг за шагом, переступая через непонятную ступень. Эта лестница сопровождалась замеченными бурными толчками.
— Ещё одна! Сколько их вообще в патроне бывает-то?
— Вытаскивай давай, спец по дробовикам. Скажи спасибо, что плоскогубцы тут нарыли, в такой заброшке хрен что найдешь.
С последней дробинкой, вырвавшейся из головы Мари, та сделала вдох, как если бы всплыла со дна водоёма.
— Наша спящая красавица соизволила открыть глаза. Как спалось с горошиной в мозгу? — назойливо спросил тот, что выдирал металл из мяса.
— Довольно крепко, близко же стрелял. Тут и остолоп бы попал.
Ухмылка на лице двух других стоявших отчётливо показал себя.
— Колко ты его подколола. Не так, как дробь тебя, — подметил центральный.
Осуждающий взгляд стрелка подкрепился грубым броском инструмента на полку.
— Свора цепных собак. Лаете даже друг на друга. Что вы вообще тут забыли?
— Ну как же. Мы тебя ждали. Разве наш общий знакомый ничего не сказал? Про последствия там, нет?
— Ledo.
— Чё ты там сказала?
— Остынь, хирург. Дамочка осознала, что в западне.
Мари дрогнула руками. Тактильные ощущения наконец-то дали о себе знать. Девушка была связана по рукам и ногам. К стулу пристегнули кожаные ремни, однако от вздрога послышалось лязганье проволоки. Третий из разговорчиков подошёл и холодным дулом пистолета ткнул Вестнице в висок.