Вестник
Шрифт:
Жёлтый каблук влетел в щёку Бориса. Тот упал на землю. Стрёкот пулеметной очереди прошёлся по его груди. Слепящий свет фонаря перекрылся подошедшим стрелком.
— Твой знакомый-обрыган пытался, как он думал, умело подкатить. Что же, я переспрошу в его манере. Пососал, малыш?
Нога девушки перемахнула через седло мотоцикла. Ключ на старт, газовая рукоять повёрнута до полной, однако, конь стоял, как вкопанный. Крутить и нажимать уже некуда, девушка оглянулась. Борис схватился за заднее колесо. Туфля уже летела
— Тот вопрос… Скверно признавать, но да.
Кисть сжалась, вмяв по вертикали её ступлю. По венам пошла целительная энергия. Кожа девушки обуглилась, мышцы засохли, а кости обратились в пыль. Борис встал, как ни в чём не бывало, открыл багажник, и положил туда сумку и вещи покойной.
— Я на автомойке разорюсь.
Мотоцикл умчался.
— Алло, Боря?
— Да.
— Ну как прошло?
— Тебя кинули, Саш.
— Что?!
— Она схватила вещи и свалила. Как совет, впредь запомни, если ты хочешь заиметь отношения, не выполняй странные поручения и честно говори, где ты, блин, работаешь.
— Хорошо. Прости, что впутал.
— Потом извинишься.
К двери дома кто-то пришел.
— Да-да, сейчас выйду, — крикнул Борис, услышав гостей.
Отодвинув затвор, он приоткрыл, оставив проход на цепочке. Перед дверью стояли троё.
— Приехали. Так, я не совершал никаких звонков. Мне оператор мстит.
— Do you understand English? — спросил тот, что стоял ближе всех.
— Чё?
— I know a little Russian, — поправил сзади стоящий:
— Ты… Знать… Английский?
— Антисоветчики, что ли? Не, я английский не знаю. Нерусский, но не знаю.
Внезапно, третий пришедший прислушался к чему-то.
— Deutsche oder was?
– "Osterreichisch-ungarisch, h"oflicher.·
· — Немец, что ли?
— Австро-венгр, повежливее.
Глава 23
— И тут бам! Стальное ядро с мою голову торчало из моей груди. На Первой Мировой любили экспериментировать, а в Галиции началась целая пора «токсичных теорий». Когда в мою ногу воткнули шприц с неизвестной адреналиновой бурдой, бултыхаясь от судорог, я только хотел свернуть шею санитару-теоретику.
Для гостей был накрыт небогатый стол. Роджер впервые пробовал квашенную капусту, Энвил морщился от предложенного сала, а Стефан переводил огромный рассказ Бориса на немецком в английскую речь.
Большую часть времени, Тревис вилкой накалывал экзотический продукт, и с навеса смотрел на неё, но после услышанного сказал:
— Бывал не на одной, а на целых двух войнах, да ещё и Мировых. Ха, он нас обгоняет, Стеф.
В маленьких промежутках, Осберт вставлял непереведённые фразу, вызывающие то ли радость, то ли смех у встреченного ими Вестника.
— Прах,
— На руке указано Дурьер.
— Дюрар?
— Дурь-ер, Роджер. И, ради приличия, вы оба, перестаньте ковыряться в закуске.
— Может, не будем тянуть время, и всё же расскажем уже, зачем мы тут? — парень отставил от себя миску.
— Я это давно уже сделал. Он согласен.
— Тогда, чего же мы ждём, Прах. Время поджимает.
— Не всё так просто. Наш друг нарвался на белые простыни.
— А он только на зелёных спит?
— Я про ангелов, нелюбитель капусты.
— Ну, мы на них тоже постоянно нарываемся. Это, почти что, наша работа.
— Да, но Бартос не встречался с ними ещё с войны. А здесь снова. И не простые туристы.
Стефан положил на стол содержимое своей руки. Это была цепочка с металлическим амулетом. Ромб, из которого вниз шла пересечённая стрела.
— Чем-то на символ мужчины похож. Символ Марса, римского бога.
— Отчасти ты сказал верно, — отметил Падший:
— Это слияние символов Марса и Ареса, древних аспектов войны… Ровос?
— Именно. Эта цепочка была найдена на одежде убитой ангельской барышни. Где Ровос, там и Дестралир, а где Дестралир, там и куча ангелов.
— Предлагаешь пойти по следу, а он есть?
— У Дурьера есть одна идейка. Ja?
Борис в очередной раз куда-то звонил, пока трое Вестников сидели за столом.
— Псс, Энвил, — шёпотом обратился Тревис:
— Ты понимаешь, что Бартос говорит?
— Что-то про прощение, долг и какое-то слово… Перевестинемогу. «Саш», вродебы.
— Alles ist fertig. Bar Grossen Wagen. Es ist einen Blick wert, — закончив, произнёсимДурьер.
— Сте-Пра-фан-х? — одновременнопрозвучалодвефразы.
— Собираемсявпуть, друзья. Не выпили здесь, так в бар заглянем. Бартос отвезёт нас.
Урал в своём изначальном виде не был рассчитан на перевозку четырёх пассажиров, но смекалка Бориса, присущая и местным жителям, нашла выход из ситуации.
— Дурьер уверен, что мы не выглядим, как идиоты? — спросил Роджер, теснясь с остальными в прицепе.
После ответа, Стефан перевёл:
— Нет, идиотами нет. А вот свиньями или курицами немного.
Немец и австро-венгр залились смехом. Благо, дискомфорт длился мало. Десять минут и уже горизонт перекрылся не только хрущёвками, сталинками и старинными домами, за которыми никто не следил, а ещё и всякими заведениями для вымогания забитого кошелька. Бар Гроссен Ваген был точно таким же.
Резное убранство навевало дух гамбургского трактира, нежели простой советской пивнушки.
— Бартос говорит, что только внешний вид тут хорош, но ассортимент не блестящ.