Весенней гулкой ранью...

Кошечкин С. П.

действительности. Несколькими тонко подмеченными деталями поэт умеет создать

впечатляющую картину.

Вот, например, зарисовка летнего вечера в деревне:

Уж вечер. Жидкой позолотой

Закат обрызгал серые поля.

И ноги босые, как телки под ворота,

Уткнули по канавам тополя.

Казалось бы, для создания зрительного образа можно было ограничиться

одной метафорой - "ноги босые уткнули по канавам тополя". Но в этом случае

образ был

бы менее живым, менее эмоциональным, не обладал бы временной

конкретностью, так как мог быть отнесен к любому времени суток. Но то, что

тополя уткнули ноги по канавам, "как телки под ворота", оживляя всю картину, говорит: дело происходит не только в деревне, но и вечером, когда

возвратившиеся с пастбища и не встреченные хозяевами телки тычутся под

ворота, безуспешно пытаясь попасть во двор. Эта картина знакома каждому

бывавшему в деревне человеку.

Или изображение весеннего цветущего сада:

Сад полышет, как пенный пожар...

Наряду с другими образными средствами сравнение широко применяется

Есениным для наиболее полной, выразительной передачи психологического

состояния:

Любимая!

Меня вы не любили,

Не знали вы, что в сонмище людском

Я был, как лошадь, загнанная в мыле,

Пришпоренная смелым ездоком.

Автору "Письма к женщине", откуда взята эта строфа, нужно было

рассказать о своих переживаниях в бурные революционные годы, о неумении

разобраться в сложной, противоречивой обстановке того времени, показать

драматичность своего тогдашнего положения. Этому служит, в частности,

сравнение с загнанной лошадью. Динамичность сравнения способствует созданию

общего колорита напряженности переживания, раскрывает мятущуюся душу

человека, ищущего свое место в "развороченной бурей" жизни.

В стихотворении "Несказанное, синее, нежное..." мы встречаемся с

переживаниями иного характера. Бури прошли, страсти успокоились.

Несказанное, синее, нежное...

Тих мой край после бурь, после гроз,

И душа моя - поле безбрежное -

Дышит запахом меда и роз.

Я утих. Годы сделали дело,

Но того, что прошло, не кляну.

Словно тройка коней оголтелая

Прокатилась во всю страну.

Сравнение души с безбрежным тихим полем, дышащим запахом меда и роз,

хорошо передает спокойное внутреннее состояние поэта. Это в первой строфе.

Первая фраза второй строфы как бы обобщает мысли первой строфы: "Я утих". И

движение стиха приостановилось. Поэт словно на мгновение задумался и затем

так же просто и спокойно объясняет причину своего душевного состояния: "Годы

сделали

дело". В следующих строфах - быстрый взлет чувства, находящий свое

выражение в широком и приподнятом сравнении промчавшихся лет с оголтелой

тройкой. Очередная строфа начинается на той же приподнятой интонации,

сравнение развертывается, еще более конкретизируется:

Напылили кругом. Накопытили.

И пропали под дьявольский свист...

На коротком, как удар, слове "свист" стих как будто обрывается. Чувство

достигло высшей точки. Потом - резкий спад:

А теперь вот в лесной обители

Даже слышно, как падает лист.

Колокольчик ли? Дальнее эхо ли?

Все спокойно впивает грудь.

Стой, душа, мы с тобой проехали

Через бурный положенный путь.

В двух последних строках легко заметить внутреннее сравнение: поэт и

его "душа" проехали через бурный путь, как тройка. Во второй строфе, как мы

знаем, с тройкой сравнивались минувшие годы, здесь - поэт и его "душа".

Однако замену одного предмета сравнения другим мы не замечаем, поскольку при

развертывании сравнения прошедшие годы были отодвинуты на второй план

образом тройки. Так сравнение у Есенина не только убедительно и наглядно

передает душевное состояние, но и способствует развитию лирической темы, ее

движению.

Душевная боль поэта находит выход в словах, обращенных к матери:

Родимая!

Ну как заснуть в метель?

В трубе так жалобно

И так протяжно стонет.

Захочешь лечь,

Но видишь не постель,

А узкий гроб

И - что тебя хоронят.

Как будто тысяча

Гнусавейших дьячков,

Поет она плакидой -

Сволочь-вьюга!

И снег ложится

Вроде пятачков,

И нет за гробом

Ни жены, ни друга!

Все сравнения в этом отрывке едины по своему драматическому колориту

("узкий гроб", "тысяча гнусавейших дьячков", "пятачки", что кладутся на

глаза покойников). Без этого вряд ли было бы возможно так ощутимо выразить в

нескольких словах подавленное настроение поэта. Наиболее точной передаче

непосредственности и остроты индивидуального переживания способствует

отрицательно-оценочный элемент в сравнениях, усиливающий эмоциональную

окраску.

Поэт понимает, что отстал от новой жизни и безуспешно пытается догнать

"стальную рать". Сознавая свою внутреннюю раздвоенность, он завидует натурам

цельным, чуждым душевному разладу, тем,

Кто жизнь провел в бою,

Кто защищал великую идею.