Вещая книга
Шрифт:
Князев:
– Много будешь знать, скоро представишься.
Бортников сначала нагибается к лицу Князева, потом садится напротив, а в заключение ложится на живот, чтобы говорить с журналистом, как говорится, с глазу на глаз:
– Не болтай чепуху. Поезжай на Убу. Когда-то она была густо населена староверами. Поговори с местными историками. Загляни в архив. Как знать, может быть, Либерея лежит в нескольких кварталах от нашей студии. Нужно встретиться с любителями антиквариата. Еще целы старые скиты, где на чердаках пылятся сундуки. Поиски Либереи сведут тебя со старожилами. Поезжай с оператором и режиссером.
Внезапно открывается дверь, вбегает Алла Юдина. Глаза у нее округляются от изумления, когда она видит стоящего на голове Князева и лежащего на полу Бортникова.
Алла:
– А что это вы тут делаете?
Князев и Бортников в один голос:
– Новую передачу…
Алла:
– Я с тобой?
Князев:
– Не уверен. Придется много ездить, ходить, переносить тяготы и лишения кочевой жизни. Ты хочешь стать Индианой Джонсом?
– Скорее – индианкой идиота Джонса…
Откровение «Мастера иллюзий»
В ночь перед отъездом Князев положил под подушку книгу «Мастер иллюзий», как это и советовала ему автор рукописного бестселлера Лика Затеева.
Секс получился чудесный, Алла после него сразу уснула, а Сергей как всегда перед дальней дорогой долго не мог успокоиться. Но потом ему приснился странный сон. Точно в машине времени из кинофильма Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», он улетел во временя Ивана Грозного, увидел самого самодержца и даже разговаривал с ним о таинственной библиотеке. И будто бы царь признался ему, что Либерея открыла ему тайный код русского слова. В подтверждение Грозный нацарапал гусиным пером «царское жалование», бросил его Князеву и сказал:
– Вот тебе моя охранная грамота. Заговор от всяческих невзгод. Магическое оружие. Береги его как зеницу ока…
После этих слов Иван Васильевич вынул кинжал, подцепил кружочек докторской колбасы и положил в рот.
Далее картинка завертелась и смешалась, замелькали лица князя Милославского, соседа Бунши, Шурика. Князев очнулся, широко раскрыл глаза и услышал, как часто-часто бьется его сердце. Он достал из-под подушки «Мастера иллюзий», бросил на пол, обнял Аллу и, наконец, безмятежно уснул.
Чужая тайна
Вагон. В купе сидят Князев, Алла и оператор Алексеев. На полках рюкзаки, видеокамера. Друзья в походных одеждах.
Князев:
– Доедем до Риддера, наймем машину до Гусляковки. Когда-то попасть в нее можно было только по конной тропе. Идти приходилось по-над пропастью на головокружительной высоте. Без проводника никто не ходил. Пришлого человека местные старообрядцы пугались и кричали при встрече, осеняя себя крестным знамением: «Изыди, сатана!». В конце 1980-х, когда местный комбинат начал открытую разработку рудника Чекмарь, над Гусляковкой загремели динамитные взрывы, появилось широкое шоссе. По нему мы теперь и доберемся до рудника. По висячему мостику переберемся на левый берег Убы, два километра вниз по течению – до Казанцевой заимки. Там и заночуем.
– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Алла. – Точно бывал там раньше…
– Да, бывал, когда Лизу искали. Она ведь именно туда и отправилась в свою последнюю фольклорную экспедицию. Был конец мая. Большая вода. Видели, как она оступилась на переправе,
На станции Черемшанка в вагон вошли новые пассажиры. За столик сбоку сели два молодых человека, тоже с рюкзаками, в резиновых сапогах и непромокаемых куртках. Прозвучали несколько реплик на чужом языке. Парни достали еду, принесли чай. Алексей смотрел в окно. Алла углубилась в чтение книги. Князев украдкой смотрел на соседей, вслушивался в их разговор, пытаясь определить, кто они по национальности. И вдруг прозвучало слово Будда. Сергей от него даже вздрогнул. Он впился взглядом в монголоидные лица попутчиков, они почувствовали этот взгляд, одновременно посмотрели на русского.
– Вы алтайцы? – спросил Князев.
Молчание.
– На каком языке вы говорите? – снова спросил журналист.
– Ойрат, – ответил тот, что на вид был старше.
– О, я понял! – воскликнул Сергей. – Ойрат – это алтайцы, калмыки, джунгары, в общем, монголы. Но как вы здесь оказались? Куда путь держите?
Попутчики сделали вид, что не поняли вопросов, сославшись на плохое знание русского языка.
– Я слышал слово Будда, – не унимался Князев. – Вы поклоняетесь Будде?
Этот вопрос привел парней в еще большее замешательство. Они засмеялись, но смех этот был нервический, а потом быстро убрали со стола остатки еды и легли на свои полки, как бы демонстрируя всем своим видом, что всякое общение с ними закончилось.
В Риддере, выйдя из вагона, Князев увидел настороженный взгляд бывших соседей по купе. Заметила это и Алла:
– Не к добру это, – сказала она, показывая на ойратов, которых встречала женщина в кожаном костюме и байкерском шлеме. Она неподвижно сидела за рулем мотоцикла с коляской. Лица ее не было видно, но Князеву показалось, что она как-то особенно внимательно посмотрела на него и Аллу. Но едва ойраты заняли свои места на мотоцикле, как взревел двигатель, и все трое умчались, оставляя за собой густое облако дыма и пыли.
– Просто фурия на колесах! – восторженно воскликнул Князев.
Алла почему-то помрачнела.
Мост в неизвестность
К вечеру на 41-ом километре от Риддера «Нива» с членами экспедиции остановилась на обрывистом берегу Черной Убы. Мост через реку повредил паводок, на машинах по нему уже не ездили, а пешком ходили. Здесь же охотники за приключениями встретили молодого путника. 25-летний Аникей Трофимов стоял возле моста и в раздумье чесал затылок.
– Что, дальше не проехать? – спросил Князев, выпрыгивая из машины.
– Никак, – отметил паренек. – Второй год живем без моста. Только пешком да на мотоцикле. Вода прибывает, страшно идти в одиночку. А вам далеко?
– До Гусляковки.
– Мне до Ермолаевки, там у меня поселье. Недавно купил. Рубленый дом. Баня. Сарайчик. А еще пасека, омшаник. Место хорошее. Можно разводить скотину, выращивать картофель, косить сено.
Выгрузив из машины рюкзаки, друзья проводили «Ниву» в обратный путь и остались на берегу реки. Было решено переночевать здесь, чтобы рано утром, пока не прибыла вода, перейти по мосту на противоположный берег. Поставили палатки, развели костер. К чаю Аникей достал из мешка мед и пергу (цветочную пыльцу).