Вещая книга
Шрифт:
И снова (как бы ниоткуда) возникает мистическая писательница Затеева, она дергает Князева за рукав и говорит, томно прищуривая глаза:
– И помни, помни: под подушку – перед сексом. Только так ты узнаешь все…
Священная библиотека
Дорога шла по холмам. Грозовое небо. На западе сверкали молнии, громыхал гром. В «Ниве» за рулем Князев, рядом с ним поэт Карпатов, а на заднем сидении громоздился оператор Алексеев.
– Что мы там будем снимать? – спрашивает Князев.
– Сердце мира, – возвещает Карпатов. – Уникальный памятник эпохи неолита – архео-астрономический комплекс Ак-Баур. Храм под
Слева от дороги остается деревня Ленинка.
– Прежде это селение называлось Михайло-Архангельским, – рассказывает поэт. – Там стояла церковь Михаила Архангела. Архангельские церкви всегда ставились в священных местах. Феномен деревни в том, что здесь необычно много колдунов разных мастей – белых и черных. Много целителей. Чем объяснить это, не знаю. Может быть, близостью к сакральному месту.
«Нива» сворачивает с шоссе на проселок, преодолевает невысокую сопку и спускается к кошаре. Далее движется по красивой долине. Справа, точно египетская пирамида, возвышается Сорокина гора. Карпатов показывает жертвенное место, святилище, Поле мертвых. Все острее ощущается приближение к некоей большой тайне…
Небольшой грот у подножья Черной сопки. Полукруглое пространство накрывает каменная плита с отверстием в форме сердца. Каменное сооружение напоминает юрту с шаныраком (отверстие вверху имеет форму сердца). Внутри на каменной стене древние знаки, написанные красной охрой. Какие-то загадочные символы. Некое зашифрованное послание из далекого прошлого.
Карпатов:
– Ак-Баур в переводе Белая Печень. В сакральном значении – это Священное Сердце. У тюрков, этрусков печень имела такое же значение, что у европейцев сердце. Печень у этрусков – либерея. Есть русское слово – ливер, то есть внутренности, чрево, основа. У старых русских книжников либереей называлось собрание священных книг. Одна из великих задач – найти либерею Ивана Грозного, которую привезла в Москву византийская принцесса Софья Палеолог, когда вышла замуж за московского Великого князя Ивана III. В качестве приданого она привезла библиотеку, которую много веков собирали императоры Восточной Римской империи. Чтобы сохранить библиотеку в деревянной Москве, бабка Ивана Грозного призвала итальянского архитектора Фиораванти и приказала построить под Кремлем подземный ход и каменный бункер. Как пробраться в заветный тайник, знали только великие князья. После смерти Ивана Грозного началось Смутное время, и все посвященные в тайну Либереи погибли. Возможно, что до сих пор в подземельях Москвы пылятся неизвестные поэмы Гомера, труды Аристотеля, Платона, неизвестный Гораций, книги скифского автора Анахарсиса, которого Геродот называл учителем учителей. Сохранился список из 300 книг. Либеро – это еще и свобода, свобода сознания. В Африке есть страна Либерия, в переводе – земля свободы…
Передохнув, поэт обратился к Князеву с неожиданной просьбой:
– Сергей, мне осталось недолго жить. Болезнь вот-вот добьет меня. Ты должен продолжить мое дело. Моя гипотеза в том, что Либерея Ивана Грозного может находиться где-то здесь, на Алтае. Книги самодержца, возможно, привезли сюда русские староверы. Надо побывать в старых селах, заброшенных скитах, я верю, что эти книги сохранились. В долине Убы в начале прошлого века стоял женский старообрядческий монастырь, я слышал, что там хранились книги, отпечатанные в типографии Ивана Федорова. Возможно, что они до сих пор лежат где-то в старых сундуках. Нужно найти их. Весь просвещенный мир
На поиски сенсации
В баре «Охота» Князев и оператор Алексеев пьют пиво. Князев, оглядывая интерьер, задерживает взгляд на оленьих рогах:
– Правильнее было бы назвать этот бар «Рогоносец». Ты посмотри, какие роскошные рога.
– За такими рогами алтайцы гоняются. Весь год тренируются и ждут момента, когда дикие маралы начнут сбрасывать их. Тайными тропами переходят границу, собирают рога и бегут восвояси с такой скоростью, что на лошади не догонишь. Для них это как олимпийские игры. Кто выиграл, тот спокойно ждет следующей охоты.
– А я думал, что алтайцы бегают сюда только за Буддой.
– Буддой? Какой Буддой?
– У прокурора я видел статуэтку позолоченного Будды, которую кто-то пытался пронести через границу. Теперь Будда стоит у прокурора на столе, и он режет с него деревянную копию. Будда мне понравился. Произведение искусства, хотя я и не люблю все религии мира за их двойное дно. Заставляют людей прикидываться ангелами и одновременно толкают на поступки самые дьявольские. Мир был бы честнее, если бы поклонялся не Будде, а Мудде. Как это делали наши общие предки.
– Слушай, Мудда, мы Николаева будем закапывать или как?
– Николаев – отстой, – отвечает Князев. – Николаев – скушняк. Каждой весной, в мае, у меня происходит переоценка ценностей. Я начинаю копаться в себе, с упоением занимаюсь самобичеванием, слышу зов далеких континентов и делаю глупости. И потом я устал жить на маленькую зарплату. Жить на 200 долларов уже не в моих силах. Кроме того, я боюсь спиться от одной только мысли, что Москва отсюда за четыре тысячи километров. Меня всегда угнетала мысль о «географическом тупике» этого города. Навязчивая клаустрофобия! Кроме того, надоело жить на планете, которой правят исключительно козлы, и по этой причине постоянно льется кровь, а деньги имеют бездуховные отморозки. Все религии облажались, не выполнили свою первоначальную миссию – сделать человека лучше, глубже, а жизнь счастливее. Все партии и государства не дают пиплу никаких гарантий в том, что историю мира будут вершить честные, одухотворенные люди. Человечество на грани катастрофы, осталось лет 15-20, не больше. Поэтому я хочу найти Либерею Ивана Грозного.
– В смысле – свободу?
– Типа того. На самом деле Либерея – это библиотека. Собрание священных книг, в которых все тайны мира. Ответы на все вопросы. Но даже это не главное.
– А что еще? Что же самое главное?
– Либерею я буду искать там, где исчезла Лиза. Все совпадает. Бывают странные сближения. Как будто сама судьба ведет меня к ней. И я не сопротивляюсь. Я будто уже слышу ее голос. Она зовет меня…
Индианка Джонса…
В кабинете главного редактора студии телевидения Князев стоит на голове. Бортников устроился напротив него и увещевает:
– Не надо паясничать, Сережа. Не скрою, я рад твоей перемене. Ты сменил ориентацию, творческую направленность – и это правильно. Ты сам понял, что история с Николаевым не имеет продолжения. Она тупиковая. Лбом стену не пробить, ты понимаешь это лучше меня. Ну, вставай, хватит дурачиться. А вот поиски старинных текстов, которых, скорее всего, не существует, это все-таки отличная идея. Многообещающий проект. Голосую за него двумя руками. Если ты и не найдешь Либерею Ивана Грозного, то поиски все равно не будут бесплодными. Для тележурналиста этот поиск превратится в Клондайк новых встреч, знаний и впечатлений.