Вертикаль власти
Шрифт:
— Добровольно — широкое понятие.
— Это точно, — улыбался Хрюс. — Кстати, уже в столовку пора.
— Секунду, — сказал Борланд. — Я тут кое с кем поговорю.
Борланд зашагал вниз по ступенькам. Хрюс пошел за ним. С левой стороны блока загорелась зеленая лампа, через секунду послышался звуковой сигнал, напоминающий сильно извращенный школьный звонок. Бродяги оторвались от стен, побросали все свои дела и дружно направились через автоматические двойные двери, достаточно широкие, чтобы быстро пропустить всю толпу. Военные сталкеры остались сидеть. Борланд направился прямо к ним, не обращая внимания на предупредительные
Нужная ему камера находилась всего в десятке метров, когда путь ему преградил здоровяк, весивший, казалось, не менее пары центнеров. Он был обрит налысо, борода торчала неровными рыжими клочьями. Шрамы на шее и руках могли бы рассказать много увлекательных историй.
— Заблудился? — спросил он. Голос здоровяка напоминал шум Ниагарского водопада.
— Мне нужно поговорить с одним из ваших, — сообщил Борланд.
— Гуляй, — прогремел дядька.
— Почему я не могу поговорить? — настаивал Борланд.
Вопрос разбился о каменное выражение широкого, невозмутимого лица.
— Ты новенький? — послышался голос. К Борланду подошел еще один, в черной майке. Видимо, дресс-код на «семигранников» не распространялся. Ничего военного в его облике не чувствовалось, на сталкера он был похож гораздо больше. Он не уступал Борланду в телосложении, но рядом с первым дядькой смотрелся невыразительно. Борланд получил представление о том, как бы он выглядел сам на его месте.
На мускулистом плече выделялась татуировка. Солидный болт в форме змеи, голова которой насчитывала семь граней. Стоявший рядом гигант имел такой же.
— Парни, — сказал Борланд. — Мне надо поговорить с одним из ваших. Сдается мне, что я одного из вас знаю.
— Сдается или знаешь?
— Я мог бы даже назвать оперативный псевдоним этого человека, — продолжал Борланд. — Но не люблю подставлять людей. Думаю, вряд ли даже вы знаете, о каком псевдониме и о какой операции идет речь.
— Ты из военных?
— Нет, но вы же знаете, как все закручено. Я в Зоне был свыше пяти лет. Приходилось работать и с вами, и против вас…
Гигант с шумом сдвинул кулаки.
— Мы тут крыс не любим, — сказал он.
Позади себя Борланд услышал шаги и обернулся. Примерно человек десять смотрели на него, выдавая выражением лиц все, что думают о людях, которые пытаются со всеми дружить. О тех, кто не упустит случая вонзить нож в спину. Борланд их понимал и не осуждал. В Зоне практически все выбирали себе роль пауков в разных банках. Для большинства людей там невозможно было дружить с кем-то. Только против кого-то. Ты мог быть либо одним из военных сталкеров, либо против них. Простой расклад, естественный для всех и понятный для большинства. Слишком долго такой порядок вещей считался основами общества, если не сказать натурального хозяйства Зоны. Ее обитатели ненавидели и не принимали людей, которые не были склонны делить мир на черное и белое. В противном случае Зона ничем бы не отличалась от обычного мира. Попытка новичка на «Вертикали» отмазаться казалась им настолько наивным и смешным занятием, что они были готовы пожертвовать даже временем в столовой. Истинная лотерея разворачивалась у них на глазах прямо в общем блоке, и ее ставкой была жизнь.
Борланд перевел взгляд наверх. Одна из камер висела внизу балкона второго этажа. Ему казалось, что он видит, как плавно перемещаются линзы за темным стеклом.
— Похоже, я в тупике, — сказал он. — Одного из вас я, думаю, завалю,
Мужик в черной майке непроизвольно поднял брови. Гигант рассмеялся.
— С другой стороны, есть такой расклад, — продолжал Борланд. — Я вырубаю одного из вас, пока второй стоит и ржет. Те десять бродяг, которые стоят позади меня, скорее всего также начнут гасить вас, потому что военные сталкеры здесь не в моде. Основная масса сейчас в столовой, занята более приятным делом. Когда все сбегутся на шум, то единственное, что они увидят, будет массовой дракой, в которой «семигранники» избивают несколько мирных бродяг. Я предполагаю, им это не понравится. После чего ваши друзья, которые в камере сзади вас, будут вынуждены выбежать сюда. Увидев меня, нужный мне человек станет на мою сторону. Прежде чем мы закончим, прозвучит тревога, и сюда нахлынут зеленые человечки. Итого, среди ваших произойдет раскол, вас возьмут числом, и скоро ты сам придешь ко мне в камеру и будешь умолять, чтобы я согласился поговорить со своим старым знакомым. Ну, так как мы поступим?
Смех за спиной прекратился. Гигант еще раз сблизил кулаки.
Военстал в майке оглянулся. Из камеры за его спиной никто не вышел.
— Попасть в ту каюту можно лишь одним путем, — сказал он. — Получить татуировку.
Он выразительно постучал пальцем по своему бицепсу.
— Не считаю нужным украшать себя, — сказал Борланд.
— Ты и не сможешь, — невозмутимо ответил мужик. — Такую татуировку не делают провокаторам.
— Значит, я попытаюсь обойтись без нее, — вздохнул Борланд и нанес внезапный удар.
«Семигранник» стоял совсем близко — недостаточно для пинка головой, который был бы более эффективным в такой ситуации. Борланд не стал пытаться раззадорить противника простым хуком и не хотел ломать ему нос. Просто сильно стукнул посередине лба — хороший способ сделать так, чтобы противнику поплохело. Военстал упал на спину, гигант его тут же подхватил и на удивление быстро и мягко опустил на землю. Затем выпрямился и врезал Борланду по скуле.
Прежде чем мир померк, Борланд понял, что план действительно выглядел красиво в его воображении.
Лампа над головой мерзко мерцала.
— Я в аду? — спросил Борланд.
— Тихо, тихо, — послышался успокаивающий голос. — Лежи смирно. А то шрам останется.
— Какой шрам? Меня что, порезали?
— Я сам порежу, если не замолчишь.
Борланд попробовал скосить глаза чуть вправо. Он лежал на холодной кушетке. Рядом сидел человек лет пятидесяти в больничном халате. Он выглядел так, словно с самого рождения активно проводил медицинские опыты.
— Доктор, я буду играть на скрипке? — спросил Борланд.
— Шутим, — констатировал доктор. — Значит, мозги в порядке.
— Умище девать некуда.
— Умищем надо уметь пользоваться, — посоветовал врач. — Прежде всего не лезть туда, куда не надо. Ты здесь новый, а ведешь себя, как дебил. Неужели в самом деле провел пять лет в Зоне?
— Молодость есть молодость. Провел и не жалею.
— Это клан «семигранников». Знаешь, что такое семигранный болт?
— Знаю. Под него не существует гаечного ключа.
— Это символ несгибаемых людей, которые посвятили Зоне всю свою жизнь, находясь по ту сторону Барьера. Для которых Зона стала домом. Эти люди в Зоне нашли свое призвание.