Версия про запас
Шрифт:
— Откуда и куда? — уточнила я вопрос.
— С Вилловой до дома. Опишите весь маршрут.
Мне пришлось применить метод дедукции. Будучи в расстроенных чувствах после посещения этой кошмарной квартиры, я не слишком обращала внимание на то, где еду, не столько я вела машину, сколько машина везла меня. Но поскольку добиралась до мест назначения в срок, значит, на Жолибож меня не занесло. Я описала весь маршрут довольно последовательно, Тиран слушал в невозмутимом молчании.
— Хорошо, — сказал он, когда я закончила. — Допустим, вы действительно ехали наикратчайшей дорогой. Тогда на
Я всерьез задумалась, не заходила ли часом куда, а потом под влиянием эмоций забыла об этом. Нет, скорее всего, нет, впечатления от Вилловой уже несколько поблекли, я думала о квартирах и очень торопилась на Батутную, припарковалась у магазина, а дальше пошла пешком. Ах да, я ведь и пешком могла куда-нибудь зайти...
— Если и заходила, то только на мусорную свалку, — ворчливым тоном ответила я. — В той округе, кроме Мачека, я никого не знаю. Немного дальше живет одна моя знакомая, но если бы я решила зайти к ней, то мне пришлось бы галопом нестись и бежала бы я не меньше пятнадцати минут. Нет, такого быть не могло, так что заявляю с чистой совестью: я никуда не заходила.
— Это вы так утверждаете.
Я в упор посмотрела на следователя. Господи, да он же прямо-таки красавец! Слава Богу, лет на десять моложе меня, так что кокетничать вовсе не обязательно. К тому же он такой жесткий, прямолинейный и безжалостный, хотя внешне просто неотразим. Я ему определенно не нравлюсь. Если даже пренебречь разницей в возрасте, я наверняка не в его вкусе, а возможно, он и вовсе женоненавистник...
Но все-таки капитан был человеком не без достоинств, вспомнить хотя бы его принципиальность по отношению к знаменитостям. Тиран вдруг сделался мне симпатичен, и я даже немного развеселилась.
— Ну хорошо, действительно, я так утверждаю и, более того, настаиваю на своем утверждении. Но ведь разговор со мной начали вы, и мои ответы вам очень важны. Отлично, я говорю, что доехала до Батутной и пошла пешком, а вам остается поверить мне на слово либо терзаться сомнениями до конца следствия. Либо найти какую-нибудь дамочку, которая видела меня там и заметила мой плащ. Мужчин по этому вопросу можно не беспокоить.
— На Вилловой вы входили в кухню... Сдурел!..
— Не входила я в кухню. На пороге кухни лежала покойница, а я терпеть не могу бегать по трупам, вот такие уж у меня причуды.
— Сколько весило золото, которое находилось в шкатулке?
— Не знаю. Это зависит от того, сколько его было. Если шкатулка была набита доверху, то, наверное, килограммов двадцать. Многовато для меня, я не Горпина <Горпина — сладострастная великанша, персонаж романа Г. Сенкевича «Хвала и слава»> какая-нибудь. Тот, кто меня видел, тогда должен был бы сказать, что я сгибалась под тяжестью какого-то груза и охала.
— Не назовете ли вы имена тех двух мужчин, с которыми разговаривали на Батутной, осматривая квартиру...
Я
— Этих мужчин не знаю, — твердо заявила я. — Теперь мне ясно, что, если не найдется настоящий преступник, дела мои плохи. Посему я довожу до вашего сведения, что лично займусь поисками этого подонка, вы сами меня вынудили.
— Буду очень рад, — безмятежно отозвался Тиран, и на том допрос закончился, словно капитан только того и добивался, чтобы я занялась расследованием. Я разозлилась. Черт бы все побрал, преступника найти необходимо, иначе мне светят веселенькие деньки. Не дай Бог, какой-нибудь идиот поверит, что я украла четыре миллиарда, и тогда мой дом начнут осаждать бандиты. Мне и впрямь не остается ничего иного, как переквалифицироваться в следователи!..
* * *
Автоответчик слегка скрипучим голосом сообщил, что меня домогается какая-то читательница. Сообщение пришло из издательства. Я посмотрела на часы: рабочий день ещё не кончился.
Позвонила.
— Какая-то девочка умоляла дать ваш телефон, — услышала я. — Она вроде бы не может ходить, но ей очень надо с вами поговорить. Некая.., минуточку... Йола Рубинская.
Приступа склероза у меня на сей раз не было, я тут же догадалась, о ком идет речь.
— У этой Йолы Рубинской есть телефон?
— Да, она оставила номер.
— Будьте любезны...
Йола Рубинская подняла трубку сразу, словно ждала у телефона.
— О Господи! — сказала она, страшно взволнованная. — Так, значит, это все-таки вы! То есть я в общем-то не была уверена. Мне обязательно нужно с вами увидеться, я очень вас прошу. Ведь это вы были вчера здесь, где я живу, на Вилловой?
Я с самого начала понимала, куда она клонит. Подтвердила, что была вчера в её доме собственной персоной.
— Понимаете, я не знаю, как поступить. Я видела кое-что ещё и хочу вам об этом рассказать, потому что, наверное, вам это нужно... Я бы сама к вам пришла, но пока не могу ходить, доктор велел мне беречь ногу, ну вот я и...
— Скажи мне по телефону. Нас никто не слышит.
— Но... Но я думала.., что при личной встрече... Ее замысел был очевиден.
— Ну ладно, так и быть, я приеду и распишусь на всех книжках, а ты расскажешь, что видела. Только никаких компаний, у меня мало времени.
Зашла к Янушу, его не оказалось дома, на всякий случай оставила записку с сообщением, куда еду, и обещанием вскорости позвонить. Можно было бы ещё поискать телефон Гени, но я заторопилась. Откровенно говоря, мне было ужасно любопытно, что же Йола там видела.