Верные враги
Шрифт:
— И что?
— И ищем вывеску с хомутом или подковой, я слыхал, здесь есть небольшое конное хозяйство, — нравоучительно, в своей любимой манере пропускать мимо ушей истинную суть вопроса, пояснил колдун.
— Верес, я тебе когда-нибудь говорила, что ты наглый, надменный и невыносимый тип?
— Раз двадцать. Но если это доставит тебе удовольствие — можешь повторить еще разок, я охотно послушаю!
Вывеска оказалась с рельефной конской головой, под дугой с настоящими бубенчиками, мелодично побрякивающими на ветру. Что Вересу здесь понадобилось, я до сих пор не понимала. Он неторопливо прошелся
— Ты что, лошадь хочешь купить?
— Нет.
— А зачем тогда смотришь?
— Красивые. Особенно вон та, чалая.
— С белой гривой? — Я критически оглядела действительно очень симпатичную кобылку, невысокую и изящную как эльфийская статуэтка. — Да она у тебя в первом же сугробе завязнет!
— Я же сказал — нет. Я не собираюсь ее покупать.
— А что тогда?
— Найдем — узнаешь.
— А сказать трудно?!
— Боюсь сглазить.
— Боишься, ты-ы-ы? Колдун?! — от души расхохоталась я, несмотря на досаду.
— Профессиональные издержки, — не моргнув глазом, солгал Верес. — Шел, ты не могла бы полчасика помолчать? Я же не заставляю тебя тратить твои деньги.
— Еще чего не хватало!
— Тогда будь так добра, не рычи под руку.
Я зарычала, но про себя. Мы перешли в другой сарай, и там Верес наконец-то выбрал три… уздечки. Добротные, новые, со щегольскими бляхами-звездочками вдоль щечных ремней. Потом ткнул пальцем в сваленные под стеной мешки, и дюжий работник тут же притащил нам пудовый куль с овсом.
Ну, узнала. И толку?!
Когда Верес расплачивался, я заметила, что в его кошеле осталась всего пара золотых.
— А лошади? — Я посчитала, что полчасика уже прошли.
— А за лошадьми ночью пойдем.
— Воровать, что ли?!
— Увидишь. Мешочек прихвати, а? — Прежде чем я успела возмутиться, колдун забросил уздечки на плечо и, лукаво мне подмигнув, вышел из сарая.
Ну не бросать же оплаченное добро! Изобразив натужное закидывание мешка на спину, (хозяин конюшни и работник только злорадно ухмылялись — мол, знай, девка, свое место) я поплелась следом за Вересом, представляя, как с размаху огреваю его этим кулем по шее. Хоть какое утешение.
Расспросить колдуна без свидетелей не удалось. У печи уже хлопотала служанка, а «слепец» дулся в кости со сторожем, уверяя, что по звуку определяет, какой стороной они выпали. Доверчивый дедок изумленно охал при каждом броске, безропотно расставаясь с монетками.
Верес на минутку задержался возле Реста, убедился, что мирно спящему мальчишке стало лучше, и отправился договариваться с хозяевами. Я не прислушивалась, но, поскольку гнать нас не стали, а, напротив, отдали служанке приказ готовить обед на восьмерых, заключила, что всё улажено. Колдун в комнату не вернулся, а, выйдя через парадную дверь, мелкими шажками пошел вдоль забора, сопровождая вдохновенные пассы то усиливающимся, то затихающим речитативом. Хозяин боязливо наблюдал с крылечка.
Я фыркнула, догадавшись, на чем они сошлись. Кажется, Верес подрядился зачаровать дом от давешнего монстра,
Служанка оказалась женщиной простодушной и общительной. Намеками выспросив, что сама я не ведьма и путешествую с колдуном только за компанию, потому что лихих людей, нежити и лесного зверья боюсь немножко больше, она окончательно осмелела и забросала меня вопросами. Я мстительно подтвердила, что да, у колдунов и в самом деле имеется мохнатый хвост наподобие собачьего, который при некотором старании (и воображении!) можно разглядеть даже через штаны, что заговаривать с ними без кукиша в кармане чревато если не смертью, то по меньшей мере чесоткой, а смотреть безопасно только левым глазом через правое плечо.
Когда Верес, «натрудившись», вернулся в избу, его ждал… ну, не сказать чтобы неприятный, но весьмасвоеобразный сюрприз: неестественно скрюченная, пятящаяся раком и не то дико косящаяся, не то подмигивающая тетка, которая, несмотря на свое плачевное состояние, преувеличенно ласковым голоском стала зазывать его к столу. При этом уронила уже наполненную щами миску, разбила два яйца мимо сковороды, несколько раз опрокинула стоящую у печи табуретку и расплескала на меня кисель (к счастью, чуть теплый), слегка поумерив мое веселье. И хорошо, а то я уже икать начала!
В итоге колдун сам начал от нее шарахаться — не ровен час бросится! И как только таким жутким бабам хозяйство доверяют?! Нервно дохлебав щи и даже не попросив третьей добавки, Верес поспешил снова удрать на улицу, на сей раз лыжами, и пропал надолго. Я от нечего делать помогла служанке перемыть посуду и замесить тесто для завтрашних хлебов, а Мрак, выдурив у сторожа всю наличность (если не ошибаюсь, игра началась с подаяния той бабуськи), теперь методично избавлял его от предметов одежды. Облезлая заячья шапка с лихо заломленными «ушами» уже хвастливо красовалась у него на голове.
Проснувшийся Рест смущенно, вдоль стеночки, проскользнул в уборную и обратно. От него терпко пахло потом, вместе с которым ушел и жар, но мальчишку продолжал терзать сухой надрывный кашель. Утром, при колдуне, я постеснялась предлагать свою помощь, но теперь без колебаний заварила в маленьком горшочке горсть травок из своих запасов и неумолимо всучила Ресту. Щенок жалобно глянул на дверь, за которой скрылся мастер, но та и не подумала за него вступиться. Пришлось, напоказ морщась (нормальный у зелья вкус, вяжуще-мятный, нечего придуриваться!), пить. Так день и прошел.
Закончив с хлопотами по хозяйству, служанка отправилась домой. В сумерках удрал и дедок, истово благодаря Мрака за одолженный ему до утра его же тулуп. Дракон, заскучав, повернулся ко мне:
— Шелена, давай хоть с тобой по медяку на кон!
Я, презрительно усмехнувшись, сгребла в кулак все пять кубиков и по одному, как сливовые косточки, выщелкнула на стол. Пять шестерок.
— Думаешь, один ты такой ловкий?
— Да верну я ему вещи, за кого ты меня принимаешь? — обиделся дракон. — Так, проучил чуток простофилю, чтобы в следующий раз трижды подумал, прежде чем с незнакомцами за азартные игры садиться! А то нарвется еще на какого жулика…