Вернуться навсегда
Шрифт:
— Ты могла пропустить в тот день газету. Лиэнн, этот мальчик не мой сын. Я бы ни за что не сбежал, если б это было иначе. Никогда не хотел детей, но не такой уж я трус, чтобы бросить Сьерру и дать другому мужчине возможность изображать отца моего ребенка.
— Я тоже в это не верю. Может быть, она просто предпочла не говорить тебе, чтобы ты не помешал ей выйти замуж за Бена? Как ты можешь быть так уверен?
— Сьерра бы меня не обманула.
— После того как она с тобой поступила, ты все еще доверяешь ей? Почему она поспешно выскочила за Бена?
— Но не Сьерра. Она была молодой, красивой, умной и богатой. Ей не надо было хитростью заставлять кого-то на себе жениться.
— Если ты так уверен, почему бы не спросить ее?
— Разве ты не понимаешь, как это оскорбительно? Она подумает, что я поверил. Если она утверждает, что мальчик — сын Бена, значит, так оно и есть.
Лиэнн покачала головой:
— Между вами все началось сначала, так ведь? Я видела, как вы смотрели друг на друга в магазине.
— Это мое дело, Лиэнн. Я взрослый человек, могу сам о себе позаботиться.
— Надеюсь. Мэтт, а что ты сделаешь, если выяснится, что она солгала тебе? Ведь может же такое быть.
— Не знаю. Не думаю, что смогу продолжать у нее работать, как бы ни нужны нам были деньги. Черт, скорее всего мне и глядеть на нее не захочется. Но она никогда не стала бы лгать по такому серьезному поводу. Почему женщины всегда так подозрительно относятся друг к другу? Пока меня не было, она жила своей жизнью. И у нее ребенок от другого мужчины. Я с этим смирился. Если бы ты в самом деле знала Сьерру, поняла бы, почему я ей верю.
— Ты верил, что тебя любят, а она взяла и выскочила за Бена.
— Ее отец заставил, потому что узнал про нас и боялся, что Сьерра со мной сбежит.
Лиэнн покачала головой.
— Да земля скорее бы перевернулась, чем я согласилась бы выйти замуж по приказу отца!
— Ну да, но мы ведь росли сами по себе, нас не пугала перспектива бедности и одиночества. А Сьерру отец приучил зависеть от него. Вон сколько лет ей потребовалось, чтобы вырваться.
— Если хватка у него такая крепкая, то никуда она в конечном счете не денется. Мэтт, ты из-за меня вернулся. Я не хочу, чтобы ты снова мучился. В прошлый раз казалось, она отняла у тебя жизнь.
— Мне нравится быть с ней, Лиэнн. Тут все правильно. Она знает, что я не останусь. Но пока… Я не хотел бы с тобой об этом спорить.
Лиэнн долго с беспокойством смотрела на брата.
— Отстань, ты это хочешь сказать? Постараюсь. Ты молодец, что вытащил меня и детей сегодня поужинать. Для них это много значит, а я в последнее время уделяла им мало внимания.
— Они довольно мужественно пережили историю с Джерри.
— Верно.
— Лиэнн, тебе действительно хочется разыскать Дилана и остальных?
— Не настолько, чтобы делать это против твоей воли. Я просто подумала, ну, ты знаешь, когда мы росли, нас не навещали ни тети, ни дяди. А ведь где-то они наверняка были. Мне хочется, чтобы у моих детей было иначе. Бог мой, я хочу, чтобы
— Вероятно, я боюсь узнать, что из всех получилось, ведь мы были не слишком-то готовы к самостоятельной жизни. Я подумал и решил, что, пожалуй, неплохо всех повидать, если ты их найдешь.
— Ты уверен, Мэтт?
Было приятно видеть радость на лице Лиэнн. Она последнее время ходила такая грустная. Он кивнул.
— Давай воссоединимся. Но только без папаши. Он единственный человек, которого мне никогда не захочется видеть, сколько бы я не прожил.
Впервые за несколько недель она радостно улыбнулась, причем улыбка была ясной, как солнышко, вышедшее из-за туч после долгого дождя. Мэтт знал, что перспектива снова увидеть семью должна бы вызвать и в нем теплые чувства, но вместо этого что-то беспокоило его.
— Сейчас прицеплю последний, — крикнул Мэтт с верхней ступеньки лестницы. — Не понимаю, почему бы не развесить их по кустам.
Сьерра нацепила венки на дверях, установила Снеговика на веранде и отступила назад, чтобы полюбоваться украшенным домом. Эти фонарики раньше были на их прежнем, более просторном доме. Бен кого-нибудь нанимал, чтобы их развешивали. Для ее маленького дома их было слишком много, и она не хотела, чтобы Мэтт вещал все. Но опоздала, он уже закончил. Гирлянды обвивали колонны веранды, змеились по перилам и обрамляли окно. Уилл придет в восторг. Об огромном счете за электричество в январе Сьерра отказывалась думать. Она уже не помнила, когда в последний раз была в таком радостном настроении.
Самой привлекательной деталью открывшейся перед ней картины был Мэтт.
Сьерра виновато подумала, что не надо было позволять ему этим заниматься. Как много есть вещей, которым она так и не научилась, тогда как Мэтт может делать все. По крайней мере, после долгих мучений и примерок она закончила костюм для Уилла как раз перед генеральной репетицией. Но ее беспокоило то, что она во многом стала зависеть от Мэтта. Как-то само собой получилось.
Больше всего он порадовал ее тем, что снова заставил чувствовать себя женщиной в постели. Сьерра с восторгом вспоминала, с каким удовольствием Мэтт разглядывал ее всю, от макушки до кончиков пальцев. И так покойно лежать в его объятиях. Ей очень хотелось, чтобы это продлилось.
Она знала, он твердо намерен уехать. И когда это случится, ее сердце разорвется на части. Что бы она ни делала, что бы ни придумывала, ей не уговорить его остаться. Сама виновата. Нельзя переписать прошлое. Сьерра уже начала думать, что ее намерение рассказать Мэтту правду — не что иное, как подсознательная попытка заставить его остаться.
Да, он останется. По обязанности. Но возненавидит ее за то, что навязала ему ребенка, которого он никогда не хотел, и за то, что так долго обманывала его. Он останется, но никогда больше не станет с ней спать. Придется ей, видимо, молчать до конца своих дней.