Вернуться навсегда
Шрифт:
— Я готов, — возвестил он, вскакивая и хватая висящую на спинке стула куртку.
Этот красивый, стройный мальчик со смуглым лицом, миндалевидными, фисташково-зелеными глазами казался старше своих лет. Ее это огорчало. Она уже поняла, что родовые боли, которые быстро забываются, не идут ни в какое сравнение с необходимостью терять его понемногу день ото дня.
Уилл сунул руки в рукава куртки, и солнечный свет из окна высветил его волосы, образовав над головой нечто вроде нимба.
— Ты плохо поел, — заметила Сьерра.
— Почему ты делаешь все время одну и ту же кашу?
—
— Не-а. Теперь я ее не люблю.
Она вздохнула.
— Куплю что-нибудь другое, когда вырвусь в город.
— А сегодня поедешь?
— Мне надо побыть здесь. Новый управляющий конюшнями приедет.
— Ничего, если Люк придет со мной после школы?
Она взъерошила ему волосы, но Уилл отодвинулся.
— Не порти мне прическу, мам.
— Прости.
— Так как насчет Люка?
— Если его родители не возражают.
По правде, она обрадовалась этой просьбе. Если в доме будет его приятель, сын обратит меньше внимания на нового управляющего.
— Спасибо.
— Подожди, я возьму жакет и провожу тебя.
— Автобус останавливается прямо у калитки. Сам справлюсь, мама.
Сьерра знала, что он мог дождаться автобуса, постоянно находясь на виду у конюхов, которые уже начали чистить стойла. Ей не хотелось слишком опекать его.
— Ладно. Иди.
— Пока.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже люблю, — услышала она, и дверь за ним захлопнулась.
Сердце Сьерры сжалось. Ему здорово досталось за последний год. Смерть Бена, переезд на ранчо, необходимость обходиться без дорогих шмоток и игрушек, которые она больше не могла ему покупать, внезапное отчуждение дедушек и бабушки. Она знала, Уилл сильный, как и его отец. Но сколько может выдержать маленький мальчик? Почему ей иногда кажется, что он во всем винит ее?
Возможно, Уилл чувствует, что она неудачница и презирает за это. Ее неспособность полюбить Бена, безусловно, способствовала появлению у мужа дурных привычек, в конце концов приведших к его смерти. Это тяжелым камнем лежало на ее совести.
Сьерра посмотрела в окно. Сын садился в желтый автобус. Гром, пес Уилла, сидевший у калитки, поднялся и затрусил назад к дому. Это средних размеров коричневая с белым дворняжка появилась однажды в субботу, как раз когда началась гроза и раздался удар грома. Бен никогда не соглашался взять в дом собаку. Они с Уиллом вечно об этом спорили. Но Уилл сразу влюбился в это полудохлое от голода существо, и Сьерра, надеясь, что животное отвлечет сына от печальных мыслей, выкупала пса и отвезла к ветеринару, которому пришлось заплатить кругленькую сумму. Но она никогда об этом не жалела. Во дворе Уилл всегда находился под внимательным присмотром Грома.
Автобус, рыча, скрылся за поворотом, а Сьерра принялась прибирать на кухне, потом сложила белье в прачечной. Она слышала, как перекликались во дворе конюхи, выводящие на прогулку лошадей. Обычно Сьерра после ухода Уилла обходила конюшни, навещала животных, похлопывала их по холкам, а потом возвращалась доделывать домашнюю работу. Сегодня же она старалась держаться подальше от лошадей. Презрение Мэтта было невыносимым.
Ей пришлось сказать
Неужели она была когда-то такой молодой и любила его свободно, страстно? Но эта часть ее жизни уже в прошлом. Она никогда снова так не полюбит, нечего даже мечтать об этом.
Теперь, разглядывая поношенные, но еще крепкие джинсы Уилла, которые стали ему слишком коротки, Сьерра с улыбкой вспомнила, как когда-то была убеждена, что ей никогда не придется зарабатывать себе на кусок хлеба, ну, разве сидеть в правлении нефтяной компании отца. Она воображала себя художницей где-нибудь на тропическом пляже, старающейся уловить на холсте игру света и тени.
Что ж, Сьерра никого не может винить — ни себя, ни отца, ни Бена, ни его родителей. Она все сделала умышленно. И никогда впредь не позволит себе поверить в то, что кто-то о ней позаботится. И никому не доверит благополучие своего сына. За него в ответе только она.
Люди отшатнулись от нее непонятно почему. Отец, который сначала верил, что Бен — идеальная для нее партия, умыл руки, когда муж не оправдал его ожиданий, а Сьерра отказалась с ним расстаться. Ведь как она понимала брак — в радости и горе… Бен никогда не был с ней груб, он просто перестал любить. Ее, во всяком случае. С Уиллом Бен был близок со дня рождения мальчика, так что несмотря на безразличное к ней отношение, отцом он оставался хорошим.
Родители Бена всегда относились к ней со сдержанной прохладцей. После похорон Сьерра их не видела и ничего о них не слышала. Эта их отстраненность не только от нее, но и от единственного внука ее сильно огорчала. Сьерра представить не могла, что такого они с Уиллом могли сделать, чтобы заслужить подобную враждебность. Возможно, со смертью Бена они перестали представлять для них какой-либо интерес?
Со стыдом она думала, что родители Бена просто-напросто догадались о правде и поняли: их сын был бы жив, расплатись она с ним сполна. Но все равно Сьерра не могла уразуметь, как можно сегодня любить, а назавтра отобрать эту любовь. Она понимала, что именно в этом и винит ее Мэтт.
Впрочем, ей надо перестать думать о Мэтте.
И тем не менее Сьерра подошла к окну и раздвинула занавески, чтобы посмотреть, не приехал ли он. Она не станет порицать Мэтта, если он не сдержит слова и не объявится, просто не сможет. Потому что не стоит его уважения и заботы. Возможно, Мэтта отговорила сестра. Сьерра могла понять, почему Лиэнн к ней так относится. Она не оправдывала себя, вспоминая, как обошлась с Мэттом. Но переделать ничего уже было нельзя.
Сьерра опустила штору. Если он до одиннадцати не появится, придется позвонить ученикам и отменить занятие. Конюхи неплохо справлялись с лошадьми, но она сомневалась, можно ли доверить им людей.