Вернуться – 5
Шрифт:
С момента введения совместных патрулей хулиганы, «нарушающие безобразия» и не дающие спокойно отдыхать обычным гражданам, резко исчезли с улиц.
Особо буйные уехали обживать бараки в местах не столь отдалённых, более вменяемые, схлопотав по 15 суток, — больше себе вольностей не позволяли.
Не любившие шуток и плохо их понимающие, правоохранительные органы в лице местной милиции и бойцы из «Титана», действовали по жёстком варианту при задержании буйных хлопцев. Не жалея кулаков, дубинок и берц, хорошенько обрабатывая лица и тела особой
Герман сам постоянно сталкивался с тем, что сотрудники милиции, мягко говоря, не очень хорошо знали «Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» и свой основной закона «О милиции» от 18.04.1991 N 1026–1.
Применяли и трактовали эти законы, как бог на душу положит!
Используя диктаторские полномочия (сам себе вручил), Герман ввёл дополнительные курсы по повышению юридической грамотности поселковой милиции и своих сотрудников. Используя не только кнут, но и пряники — существенные доплаты для тех, кто ходит учиться, в виде премий!
— В окне увидел силуэт человека, — сказал «титановец», внимательно всматриваясь в окно на первом этаже.
— Виктор, показалось тебе, — заявил сотрудник милиции, ничего не видевший.
— Да точно тебе говорю, — настаивал «титановец». — Надо проверить.
Его коллега ничего не видел, но верил в слова своего товарища.
* * *
— Тум!
— Да твою мать, — зашипел Герман, ощутимо ударившись головой об вытащенный им же ящик до этого.
Ночь на дворе, а отдельно одарённый товарищ, залез в местную больницу с поликлиникой в «одном флаконе», а сейчас находился в регистратуре. Выдвигая ящики с нужной ему буквой, ища медицинский карты одной молодой матери и двух её маленьких детей. И уже второй раз стукнулся бестолковкой об ящик.
Где располагаются ящики он помнил, но в темноте не сразу нашёл, но своё нахождение здесь он планировал на пару минут, не больше.
— О, нашёл, — обрадовался он, когда в следующем ящике обнаружил то, что так искал. — Это мы заберём, это тут не надо, шобы лежало, таки да…
— Кто здесь? Стоять! — неожиданно раздался мужской голос.
— Да вашу маму, — судорожно засунув под ремень на животе медицинские карты, Герман ломанулся из помещения регистратуры в большой зал перед ней, где в очередях в рабочее время кучковались страждущие вкусить бесплатной медпомощи.
Мгновенно затормозив, увидев, что в окна зала светят фонарики. И понял, что бежать через то окно, которое использовал для проникновения в здание бессмысленно.
— А ну стой, — в лицо, закрытое маской, ударили два луча фонарей.
— Хрена, — тихо прошипел себе под нос Герман и ломанулся обратно в регистратуру, там было ещё одно окно.
— Стрелять буду, — и неожиданно для всех раздалась
— Сука, бл…ь, — уходить пришлось с шумом.
— Дзинь! Трах! — единственное окно в регистратуре было вышиблено вместе с рамой.
— Коля, ты дебил, — выругался один из «титановцев», рядом с которым раздалась автоматная очередь, что его напугало и оглушило. — Нахера?!
* * *
— Не, совсем обнаглели, — утром следующего дня Герману позвонил начальник милиции Архипенко и попросил подъехать по возможности в посёлок. И Герман в обед приехал в Сылву.
— Что случилось? — он потягивал из стакана свой любимый морс, принесённый в кувшине молоденькой улыбчивой официанткой.
Оба сидели в любимом ресторане «У рыбака» на берегу Сылвы, в последнее время пользующегося всё большей популярностью у местного населения. Цены приемлемые, обслуживание отличное, а блюда — великолепны. Мать Архипа продолжала следить за качеством еды очень пристально и строго.
— Ночью залезли в нашу больницу, — со злостью стукнул кулаком по столу Архипенко. — Выбили полностью раму в регистратуре.
— Много украли? — лицо Германа выражало легкое любопытство.
— Вроде ничего, но там сейчас персонал оценивает ущерб и пытается понять, что украли. Но сам факт, — горячился Архипенко.
— Чего тогда орёшь? Вызывай Сергея Ивановича, он решит вопрос с рамой, — намекая на отца их местного архитектора Архипа, сказал Герман.
— Уже позвонили, ваши ребята занялись ремонтом, — отмахнулся Архипенко. — Тут мой дебил, рядовой Гапоненко стрельбу из автомата открыл по проникшему в здание. А мне теперь кучу бумажек писать начальству, за факт стрельбы и патроны отчитываться.
«Вильгельм Телль грёбаный», — поежился Герман, вспоминая вчерашнее попадание двух пуль в спину. Больно было, благо обе пули попали в титановые пластины. Но треснуло всё равно сильно.
Никак не ожидал, что так глупо попадётся. Думал не заметят. Чёрт! И нарвался как тупой баран. Пришлось удирать, не драться же с ними. И тем более, не устраивать с ними перестрелку. Хотя любимый АПБ Стечкина был у него с собой.
Выпрыгнув из осколков стекла и обломков стекольной рамы, петляя по улицам, выбрался из посёлка, а потом по дуге обогнул пост ДПС на въезде в посёлок.
Кое-как нашел свой мотоцикл, спрятанный в подлеске, а потом довольный усвистал домой в Пермь, наслаждаясь тем, что боль от попаданий пуль и порезов от стекла прошла.
Любимая жёнушка не проснулась, когда он уходил и когда тихо вернулся домой, осторожно заполз на кровать, а Настя во сне тут же прижалась к нему спиной и своей попкой. Тепла искала, видать.
«Нет, всё-таки дебил», — подумал Герман, сделав глоток морса: «Так подставиться под своих же, ещё две пули схлопотать».
— Вот вы где! — в отдельный зал ресторана буквально забежала Евгения Анатольевна, главный врач больницы.