Верность
Шрифт:
Однако стать во главе коалиции Чжан Цзо-лин не может. Генералы за ним не пойдут, зная о его давних связях с Японией, о его жестокости, вероломстве, диктаторских ухватках. Не признает его и китайская общественность, значение которой в политике Чжан начал понимать. Нужно умело и хитро спрятаться за Сун Ят-сена, использовать его в своих целях, а придя к власти, убрать…
Первоочередной военно-политической задачей Чжан Цзо-лин считал захват Шанхая, расположенного в устье великой реки, центра морской и речной торговли. Укрепившись там, он распространит свое влияние на север, в тыл недавнего
«Жибендза», ненавистные хозяева Чжана, после вашингтонского сговора притихли и собираются уходить с русской территории. Теперь в его тылу, на маньчжурской границе, будут русские, Красная Армия. Эти сильны и многочисленны, изгнали японских генералов из Забайкалья. Пекинское «центральное» правительство не стремится к соглашению с Россией. Ему-то что! Между Внутренним Китаем и Красной Армией Маньчжурия! А у Чжана другие, интересы: ещё в прошлом году он послал в Москву полковника Чжан Сы-лина. Тот сумел найти общий язык с русскими. Теперь он уехал с секретной миссией к Сун Ят-сену. Если ему удастся и там достичь успеха, он станет генералом.
Слегка шевельнулось черное сукно портьер, вошел посланец из Шанхая. Готовый ко всему адъютант притаился в простенке. Старый Чжан поднял глаза на вошедшего. Одет так же, как и он сам, в черный опрятный халат, на голове круглая шапочка с шариком на макушке. Полное, ничем не примечательное лицо, бесстрастный взгляд, золотые зубы. После поклона он выпрямился и взглянул на «великого хунхуза» без тени страха или подобострастия.
«Военный, – подумал Чжан, – но прежде всего пароль. Если ошибется, немедленно схватить и дознаться, кто он».
– Хорошо ли вы доехали? Что привело вас из Шанхая в старый Найчен? – спросил «маньчжурский тигр», сверля глазами вошедшего.
– Шанхай нэй юэ, цай Нейчен тайян, Бейцзин нэй хэйань,[57] – без запинки нараспев продекламировал посланец. «Великий хунхуз» и притаившийся за портьерой адъютант были удовлетворены: вся хитрость этого китайского пароля заключалась в расстановке предлоговых синонимов «нэй» и «цай». Предлог «цай» должен быть употреблен только перед названием того пункта, где спрашивали пароль.
Итак, посланец настоящий, с ним можно разговаривать. Старый Чжан удовлетворенно кивнул и предложил ему сесть.
– Как поживает достопочтенный генерал Хо? Вы один из его офицеров?
– Полковник, мудрый повелитель. Генерал здоров, бодр и готов повиноваться.
– Видели вы в Шанхае доктора Суна? Чем он там занимается?
– Не видел, мудрый повелитель. С ним встречается только доктор Чэн, помощник Хзу Юаня. Тайно от своего шефа. Мы думаем, что доктор Сун собирает тайные силы для борьбы за новый Китай.
– А старый Хзу Юань продался чжилийцам?
– Так, мудрый повелитель. Он следует всем указаниям Ли Юань-хуна.
– Но в его распоряжении в Шанхае нет вооруженной силы?
– Только полиция, да и то не вся, мудрый повелитель. Генерал
Больше часа старый Чжан слушал информацию и давал устные наставления шанхайскому полковнику. Интересовался всем: иностранными военными кораблями, смешанным судом, действовавшим в сеттльменте, белоэмигрантской колонией, волонтерским корпусом, интригами японцев. Обещал подбросить Хо Фенг-лину батальон своих маузеристов. Давая это обещание, он думал: «В батальоне будут мои люди. Если Хо ослушается или изменит, они помогут ему скоропостижно умереть». Шанхайский полковник понял замысел «великого хунхуза» и понимающе кивнул. Этот кивок в свою очередь понял старый Чжан и подумал: «Не очень-то преданы генералу Хо его ближайшие помощники».
Разговор зашел о стоящей в Шанхае русской канонерке. Чжан Цзо-лина рассмешил инцидент с русским кочегаром, обезоружившим и согнавшим с поста китайского пехотинца.
– У нас в Маньчжурии за такую караульную службу без колебаний рубят головы.
– А если бы солдат заколол иностранного моряка, нам тоже бы пришлось его казнить. На этом настоял бы консульский корпус.
В этом возражении «маньчжурский тигр» усмотрел недопустимый либерализм и свирепо оскалил зубы:
– Что значит голова солдата, когда на карту поставлена военная дисциплина! Два трупа! Зато все бы знали, что у генерала Хо отважная пехота!
Услышав о решительных действиях командира русской канонерки и задержании им в порту двух пароходов, Чжан Цзо-лин захохотал, снова показав свои желтые от табака лошадиные зубы:
– Вот это командир! Он красный?
– Не совсем, мудрый повелитель. Он признает только Читу.
– Читу? Значит, красный! Молодец! Передайте генералу Хо, чтобы его не трогали. Русские пароходы нельзя отпускать во Владивосток. В Яньтае[58] Чианг Лин поступил правильно, не отдав русский пароход. Часы белых русских сочтены, красные уже у порога Владивостока.
– Будет ли война с У Пей-фу, мудрый повелитель? Это очень интересует генерала Хо.
– Ю цянь, ю чжаньда![59] – И с этими словами «великий хунхуз» отпустил шанхайского полковника.
Оставшись один, он долго не шёл в свою опочивальню, где, томясь в ожидании своего властелина, лениво препирались принаряженные наложницы. Окутанный клубами дыма душистого английского табака, Чжан Цзо-лин думал о коалиции против своего пекинского врага, о том, что к зиме на берег океана снова выйдет могучая Россия, не царская, а новая, Советская. Какая она, он не мог себе представить, но солдаты, наверно, такие же. Так же бесстрашны, смекалисты, выносливы и многочисленны.
102
Когда канонерская лодка «Магнит» вошла в бухту Золотой Рог, уже было начало осени. Хотя дни были ещё теплые, на темно-зеленой листве скверов и сада «Италия» уже появились желтые пятна, море приняло сочный синий цвет, а воздух стал кристально прозрачным. По ночам становилось прохладно, мерцали фонари вокзала и освещенных электричеством улиц, оживший северный ветер кружил на перекрестках бумажный мусор. На тротуарах – пьяные песни, непристойная ругань, задорный женский смех, а иногда и хлопки револьверных выстрелов. В лепившихся по склонам сопок домиках ожидание грозных событий.